СТЕНОГРАММА

Семинара «Международное содействие утилизации российских АПЛ: некоторые достижения и проблемы»[1]

Осипьян Юрий Андреевич

Я рад приветствовать вас всех от имени руководства Академии наук. Академия наук Российской Федерации взяла на себя ответственность за данное обсуждение научных аспектов проблем ядерного разоружения и за предоставление в правительственные органы точек зрения, которые сформируются в ходе этого обсуждения. В Академии наук существует специальный Комитет по международной безопасности и разоружению (аббревиатура CISAC – по первым буквам соответствующих английских слов). Этот комитет является главным органом, который обсуждает все аспекты научного содержания проблем разоружения, в основном ядерного. Он работает больше 25 лет и является смежным с соответствующим комитетом Национальной академии наук в Соединенных Штатах. Это - наследие того времени, когда сохранение мира в основном определялось взаимодействием двух противостоящих сверхдержав, поэтому главные аспекты разоружения обсуждались между Советским Союзом и Соединенными Штатами. С тех времен оба комитета представляли соответствующие доклады своим правительственным инстанциям, после чего эти доклады принимались во внимание при межгосударственных переговорах.

Сейчас ситуация в мире изменилась. Мир становится многополюсным, поэтому для обсуждения таких вопросов и их решения требуются многосторонние усилия и взаимодействие не только между двумя бывшими сверхдержавами, но и с остальными обладателями ядерного оружия, число который сейчас возросло.

В кругу вопросов, которые обсуждаются нашими правительственными инстанциями, важное место занимает вопрос, связанный с разоружением судов, в частности подводных лодок. России достался в наследство большой атомный флот. Он постепенно изнашивается. Подводные лодки, о которых мы в основном сегодня будем говорить, снимаются с вооружения, их прикалывают на якорь, и возникает проблема утилизации ядерных установок на этих судах. Этот очень существенный вопрос, как вы знаете, является предметом многократных обсуждений при межгосударственных переговорах представителей обеих сверхдержав. Надо сказать, что он интересует не только Россию и Соединенные Штаты, но и другие, в основном европейские, государства, а также Япония, активно участвуют в этом процессе. И мы очень признательны вам всем, кто принял наше приглашение и пришел сюда для участия в этом разговоре.

Надо сказать, что Российская Федерация предпринимает большие усилия в деле разоружения, о чем сегодня будет подробно сказано. Тем не менее, объем этого вопроса таков, что современных средств - финансовых и технических - у России явно не достаточно для того, чтобы вести этот, интересующий всех, процесс в нужном темпе. В этой связи одним из вопросов, который мы сегодня хотели бы обсудить, является финансовая и техническая помощь стран-партнеров Российской Федерации в этом сложном и многостороннем процессе. Мы благодарны всем странам и их правительствам, которые принимают участие в финансировании и в технической помощи. Тем не менее, хотелось бы обсудить также технические и финансовые аспекты этой проблемы в комплексе. В этой связи мы сегодня послушаем ряд сообщений, на основании которых у вас у всех возникнет или подтвердится еще раз представление о размерах этой проблемы.

Я – председатель российского CISAСа - Комитета по международной безопасности и разоружению, член Президиума Российской академии наук. Когда я был вице-президентом Академии наук, меня назначили на эту работу, которую я выполняю уже в течение 25 лет.

Два основных докладчика с российской стороны - это заместитель министра по атомной энергии Валерий Александрович Лебедев и член российской Академии, адмирал Ашот Аракелович Саркисов. Слово Валерию Александровичу Лебедеву.

Лебедев Валерий Александрович

Уважаемые дамы и господа, мне приятно видеть здесь лица, которые я знаю, тех, кого волнуют проблемы, связанные с утилизацией атомных подводных лодок. Действительно, это проблема не простая. Оказалось, что утилизировать корабль ненамного проще, чем построить его. С конца 80-х годов прошлого века в СССР (а сегодня - в Российской Федерации)  происходит массовый вывод из эксплуатации атомных подводных лодок. Всего по состоянию на май 2002 года из эксплуатации выведено 190 атомных подводных лодок. Из них только 68 в настоящий момент утилизировано. Неудовлетворительное техническое состояние выведенных из эксплуатации атомных подводных лодок не исключает возможность их аварийного затопления с серьезными радиационными и экологическими последствиями для окружающей среды. Поэтому нами разрабатываются технические меры, которые позволили бы предотвратить возможное радиационное загрязнение в акватории расположения атомных подводных лодок и ускорить темпы их утилизации.

С 1998 года утилизацией атомных подводных лодок поручено заниматься Министерству по атомной энергии. Понятно, почему: основную опасность в атомной субмарине представляет отработанное ядерное топливо, в котором накоплено 97% всех радиоактивных отходов, и само радиоактивное загрязнение, происходящее в результате утилизации лодок. Либо это твердые и жидкие радиоактивные отходы, которые требуют четкого понимания и опыта работы с радиоактивными материалами.

Вы знаете, что, когда атомная субмарина освобождается от отработавшего ядерного топлива, она становится менее радиационно- и ядерноопасной. Ядерная опасность становится вообще нулевой, а радиационная значительно уменьшается, потому что отработавшее ядерное топливо выгружается с атомной подводной лодки и, как правило, перевозится с места базирования на пункт переработки на химкомбинате "Маяк" (г. Челябинск). Поэтому, когда Россия занялась утилизацией атомных подводных лодок, научными институтами и ведомствами - и Минобороны, и Академией наук, и Министерством по атомной энергии, и Россудостроением - были разработаны концепция утилизации и подходы к ее осуществлению. Все это позволило сегодня понять эту задачу в комплексе и определить пути ее решения.

Во-первых, атомная подводная лодка должна быть пришвартована там, где ее будут утилизировать и где в дальнейшем будут выгружать отработавшее ядерное топливо. Оно должно быть перевезено на пункт временного хранения и в дальнейшем на переработку. В процессе утилизации атомных подводных лодок возникают твердые и жидкие радиоактивные отходы.

Задачи, обеспечения безопасности на каждой стадии были решены. Сегодня разработаны и введены в эксплуатацию пункты переработки жидких радиоактивных отходов - в Мурманске, в Северодвинске. Благодаря финансовой помощи Японии, запущена установка по переработке жидких радиоактивных отходов, так называемая установка "Ландыш". Созданы пункты по переработке твердых радиоактивных отходов. Все это позволяет сказать, что сегодня Россия не сбрасывает жидкие радиоактивные отходы в моря и океаны. И, с точки зрения Минатома и нашего государства, мы близки к подписанию Лондонской конвенции о предотвращении сброса радиоактивных веществ в моря и океаны.

Мы добились увеличения выгрузки отработавшего топлива с атомных подводных лодок примерно до уровня 19–20 и создали мощности по выгрузке отработавшего топлива и последующей их утилизации. Все это нам позволяет сказать, что в течение 10–12 лет основные проблемы по утилизации атомных подводных лодок будут решены - при одном условии: должно быть обеспечено нормальное финансирование.

Сегодня российское государство выделяет на эти проблемы порядка 65 млн. долл., но мы знаем, что у нас много программ со странами Северо-Западного региона, с Японией, Соединенными Штатами Америки, которые оказывают финансовую помощь, в том числе и в деле утилизации атомных подводных лодок. Здесь предстоит специальный доклад представителя Министерства иностранных дел по этому вопросу. Хотел бы сказать, что мы очень благодарны Соединенным Штатам Америки, за счет которых построены береговые комплексы выгрузки на заводе "Звезда" и "Звездочка". Это позволит производить выгрузку отработавшего ядерного топлива независимо от погоды. Мы также благодарны японской стороне за то, что сегодня рассматриваются и близки к подписанию документы по реконструкции железной дороги от станции Смоляниново до завода "Звезда". Это также позволит увеличить вывоз отработавшего ядерного топлива. Эти усилия в том числе связаны с программой по совместному уменьшению угрозы, по которой предстоит утилизировать 30 атомных подводных лодок стратегического назначения. Большинство из них уже утилизировано.

В дальнейшем рассматривается привлечение иностранной помощи по утилизации многоцелевых атомных подводных лодок. Должен сказать, что, по степени опасности с точки зрения экологии, ядерно-радиационной безопасности, они ни чем не отличаются от стратегических атомных подводных лодок. Это так называемые лодки первого поколения, естественно, они старше: их возраст - 30–40 лет. Опасность выхода из строя оборудования, контролирующего радиационные процессы на атомной субмарине, на сегодняшний день достаточно велика. Но мы принимаем меры, для того чтобы этого не допустить. Слава Богу, это нам удается.

Как я уже сказал, мы довели темповые выпуски до 20 лодок в год. В принципе, можно было бы это и увеличить, но потребуются значительные финансовые затраты, которые являются экономически неоправданными - поскольку через 5–6 лет, которые может занять выгрузка, то оборудование и та инфраструктура, которые будут созданы, будут не нужны, и предстоит их утилизировать.

На сегодня нами также решены вопросы хранения отработавшего ядерного топлива по трехсторонней программе АМИ (министерства обороны Соединенных Штатов Америки, России и Норвегии). По этой программе созданы железобетонные контейнеры, которые являются двухцелевыми, и с помощью которых мы сейчас решаем вопросы транспортировки отработавшего ядерного топлива. Также с помощью норвежской стороны введен в эксплуатацию вагон-контейнеровоз. И это позволило увеличить вывозы отработавшего ядерного топлива, особенно с севера, где его накоплено много. Решается вопрос и ведутся переговоры по созданию третьего эшелона - за американские деньги.

В принципе речь идет о понимании  мировым сообществом той проблемы, которая возникла в России в связи с таким массовым, залповым выводом оружия. Россия привержена графику сокращения стратегического наступательного вооружения и постоянно выполняет его. Но средств на сегодня не хватает, и поэтому мы и обращаемся к мировому сообществу и находим понимание по финансированию наших проектов, особенно связанных с радиационной ядерной опасностью.

12 апреля состоялась презентация наших проектов в Европейском банке реконструкции и развития, перед представителями 15 стран и Европейской комиссии. Звучали предложения о создании фонда с тем, чтобы оказать России существенную помощь, и мы надеемся, что такой фонд будет создан. Мы решаем законодательным путем те вопросы, которые возникают в процессе как подписания двусторонних соглашений по этим направлениям - с Норвегией, Англией, Соединенными Штатами Америки, - так и многостороннего сотрудничества.

Сегодня можно сказать, что у нас нет нерешенных технических проблем. Наши ученые, инженеры и практики, которые занимаются утилизацией, находят подходы ко всем сложнейшим техническим проблемам - а они, естественно, существуют, особенно в связи с лодками, находящимися в аварийном состоянии. Мы также знаем пути реабилитации береговых технических баз. У всех на слуху береговая техническая база в губе Андреева, которую 12 июня прошлого года посетила норвежская делегация во главе со статс-секретарем, чтобы своими глазами увидеть ее состояние. И мы благодарны правительству Норвегии за уже имеющиеся практические результаты - выделено около 2 млн долларов для создания так называемой «норвежской деревни», т.е. инфраструктуры, необходимой для того, чтобы персонал мог работать и активно заниматься реабилитацией этой базы. Достаточно сказать, что в хранилище на этой базе находиться около 100 активных зон выгруженного отработавшего ядерного топлива. Его надо перевести в надежное безопасное состояние и обеспечить надежное с ним обращение. Я говорю об этом потому, что береговые технические базы сегодня переданы в составы Военно-Морского флота, управления Министерства по атомной энергии. Мы создали два предприятия, так называемые СевРА и ДальРА, которые решают эти проблемы, связанные с утилизацией атомных подводных лодок. Т.е. сегодня береговые технические базы управляются представителями ВМФ, и мы имеем возможность более свободного доступа и более объективного подхода с точки зрения практики, сложившейся в Министерстве по атомной энергии.

Как я уже говорил, для нас нет технических проблем. Есть финансовые проблемы, которые, надеюсь, находят все больше понимания в мировом сообществе. Как было сказано в предыдущем выступлении, так получилось, что Россия несет основное бремя ликвидации ядерного оружия, атомных подводных лодок. Их создавали всем Союзом, но сегодня эти затраты несет Россия, и сегодня финансовое состояние не позволяет ускорить темпы утилизации. Мы надеемся на помощь международного сообщества, и в принципе, в этом отношении у нас есть оптимизм. 

Осипьян Ю.А.

Спасибо большое за ваше довольно исчерпывающее сообщение. Есть ли вопросы к Валерию Александровичу Лебедеву?

Я не вижу пока вопросов, поэтому предоставляю слово академику Саркисову Ашоту Аракеловичу.

Саркисов Ашот Аракелович

Всего за время существования Советского Союза было построено 248 атомных подводных лодок, 5 надводных кораблей с атомными установками, сюда же надо добавить 8 атомных ледоколов и один атомный лихтеровоз.

Атомный флот строился весьма интенсивно в 60–70-е годы. И сколь интенсивно он строился, столь же интенсивно происходил выход атомных подводных лодок из эксплуатации, из боевого состава. На представленной картине показана динамика вывода атомных подводных лодок из боевого состава Военно-морского флота.

Важно отметить, что несмотря на большую территорию Российской Федерации, атомный флот сосредоточен только на северо-западе и в дальневосточном регионе - на относительно небольших пространствах, что приводит к концентрации экологического воздействия утилизируемого атомного флота.

На представленной диаграмме показана скорость разделки атомных подводных лодок в реакторные блоки. Необходимо небольшое пояснение: такой залповый вывод из эксплуатации атомных подводных лодок, с которым мы столкнулись, и неготовность нашего государства, прежде всего в экономическом отношении, обеспечить их быструю утилизацию, привели к необходимости принять некое паллиативное решение. Оно заключалось в том, что из утилизируемых атомных подводных лодок вырезался реакторный отсек с двумя или несколькими смежными отсеками, и, таким образом, создавался плавающий трехотсечный или многоотсечный реакторый блок. В подавляющем большинстве реакторные отсеки этих блоков не имеют на борту невыгруженного ядерного топлива. Но несколько блоков, к сожалению, продолжают находится с невыгруженным ядерным топливом.

Надо сказать, что это решение в экономическом отношении является крайне невыгодным: приходится нести двойные затраты. Во-первых, надо поднимать подводную лодку в док, чтобы вырезать реакторный отсек вместе со смежными отсеками. А потом, когда наступает уже возможность нормального складирования и хранения реакторных блоков на береговых площадках, надо будет снова поднимать эти трехотсечные блоки в док, снова вырезать реакторный отсек и транспортировать его к местам уже окончательного хранения.

Необходимо учитывать, что, пока эти реакторные блоки находятся на плаву, они требует большого внимания и затрат на поддержание их плавучести и безопасности. Наконец, нельзя не учитывать и то, что со временем происходит коррозия материалов трехотсечного реакторного блока и определенное количество радиоактивных отходов поступает в акваторию.

В настоящее время Минатом принял совершенно разумное решение, которое в начале не воспринималось. А именно,  окончательно реакторные блоки будут храниться на береговых площадках. В качестве береговых площадок выбрана территория в районе бухты Сайда на Севере и в районе бухты Разбойник на Дальнем Востоке. Для сооружения этих хранилищ требуется соответственно 80 и 40 млн. долл. Но, к сожалению, нынешнее финансирование со стороны бюджета не позволяет в течение 3–5 лет справиться с этой, на мой взгляд, весьма актуальной задачей.

Важным обстоятельством, определяющим потенциальную опасность утилизируемого атомного флота, т.е. вывода из эксплуатации атомных подводных лодок, является наличие отработанного топлива на борту многих из этих лодок. Поэтому актуальнейшей признана проблема срочной выгрузки отработанного ядерного топлива из активных зон выведенных из эксплуатации атомных реакторов. На представленной картинке показано, как осуществлялась выгрузка отработавшего атомного топлива из подводных лодок. А на следующей диаграмме показано количество подводных лодок, которые остаются еще с невыгруженными активными зонами. Здесь не только подводные лодки, но и реакторные блоки, на которых остается невыгруженное ядерное топливо.

Первое, на что хотелось бы обратить внимание: остается достаточно много подводных лодок с невыгруженным ядерным топливом, что крайне неблагоприятно с точки зрения потенциальной экологической угрозы. И второе обстоятельство - я бы сказал, отрадное: начиная где-то с 2000 года мы наблюдаем тенденцию уменьшения подводных лодок, которые несут на своем борту отработанное ядерное топливо. Этот поворот произошел после того, как Министерство по атомной энергии взяло на себя ответственность за решение проблемы в целом. И после этого дела пошли значительно лучше, несмотря на крайнюю ограниченность финансирования, на которую вполне обоснованно обратил внимание Валерий Александрович. Жизнь идет вперед.

Когда мы анализируем экологические факторы, связанные с утилизацией атомных подводных лодок, то мы должны учитывать не только атомные подводные лодки, но и объекты инфраструктуры, обслуживающие эти лодки. На представленном здесь графике я попытался в обобщенном виде показать все возможные потенциальные источники экологического и не только радиоэкологического загрязнения окружающей среды, обусловленного утилизацией атомных подводных лодок. Цветом показаны здесь все объекты, которые содержат отработанное ядерное топливо – это атомные подводные лодки с аварийными установками, атомные подводные лодки с невыгруженным топливом, береговые базы, на которых хранится в большом количестве отработанное топливо, и плавучие базы технологического обслуживания. Все они являются основными источниками экологической угрозы для окружающей среды, реабилитация которых должна рассматриваться как задача первостепенного значения.

Об общих масштабах проблемы утилизации атомных подводных лодок свидетельствуют следующие данные. Общая активность отработавшего ядерного топлива всех атомных подводных лодок превышает 600 млн кюри. Суммарный вес подлежащих утилизации радиоактивных конструкций и материалов атомных подводных лодок превышает 150 тыс. т. И, наконец, общий вес подлежащего разделке металла атомных подводных лодок составляет около 1,5 млн. т.

Здесь на картинке показаны источники, внесшие и некоторые продолжающие вносить вклад в радиоэкологическое загрязнение Арктического и Дальневосточного регионов. Вы видите, что наибольший вклад в загрязнение внесли испытания ядерного оружия в атмосфере. Это сбросы жидких радиоактивных отходов от работающего радиохимического комбината английского села Филди (должен сказать, что в последнее время эти сбросы уменьшились). Это сбросы наших северных рек. И, наконец, сбросы жидких радиоактивных продуктов, которые мы допускали до подписания соответствующего международного соглашения. Последний маленький столбик – это наша экспертная оценка вклада в радиоэкологическое загрязнение региона, обусловленного различными технологическими операциями по утилизации атомных подводных лодок. Как видите, фактический вклад в загрязнение региона от утилизации очень маленький. Но когда мы рассматриваем потенциальный вклад, который связан с утилизацией атомных подводных лодок, наблюдается совершенно иная картина.

Здесь показаны потенциальные источники загрязнения: синим цветом - источники, относящиеся к утилизируемому атомному флоту; слева показаны загрязнения, обусловленные затоплениями отсеков, в том числе с ядерным топливом, и контейнеров, которые осуществлялись главным образом в районе Карского моря. Вы видите, что, если говорить о потенциале экологического воздействия на природную среду, то наибольшую опасность представляют собой объекты, содержащие отработанное ядерное топливо. Это береговые базы и атомные подводные лодки. В меньшей степени потенциальный вклад могут носить реакторные отсеки без ядерного топлива и твердые радиоактивные сбросы, которые содержатся в неконтейнизируемом виде и требуют переработки.

Из предыдущего графика было видно, что наибольшую потенциальную опасность представляют собой атомные подводные лодки с ядерным топливом на борту и береговые плавучие технические базы. Надо сказать, что если говорить о ядерных подводных лодках, то опасность усугубляется их очень плохим техническим состоянием, на что Валерий Александрович уже обратил внимание. На этом графике показано техническое состояние 45 атомных подводных лодок, построенных одним из наших конструкторских бюро, которые выведены из эксплуатации и продолжают оставаться на плаву. Из этой картинки мы видим, насколько плачевно состояние этих подводных лодок. Не удивительно, что имели место случаи, когда некоторые из них даже погружались в воду, находясь у пирса. Многие из них поддерживаются на плаву с помощью специальных средств. Поэтому утилизация многоцелевых атомных подводных лодок, внимание к которым до сих пор было, безусловно, недостаточным, является очень важной задачей с точки зрения обеспечения экологического благополучия нашего Северного и Дальневосточного регионов. Сейчас должно быть обращено самое пристальное внимание на то, чтобы разобраться с этими подводными лодками. Они являются потенциальными источниками не только радиационного, но и ядерного риска. Хотя вероятность ядерного инцидента на их борту чрезвычайно мала, исключать ее полностью нельзя, потому что такой инцидент с очень неприятными последствиями в 1985 году произошел в бухте Чажма. При этом надо учесть, что там произошел взрыв, ядерная вспышка на подводной лодке со свежим ядерным топливом, т.е. количество радиоактивных продуктов было незначительным. Радиоактивное загрязнение в основном определялось теми продуктами, которые создались в процессе цепной реакции. А если подобная авария произойдет на ядерной подводной лодке с отработавшим ядерным топливом, то ее последствия будут, как минимум, на несколько порядков выше, чем те, которые наблюдались и наблюдаются в районе бухты Чажма.

Конечно, когда говорят о том, что на плаву находятся сто с лишним «чернобылей», и всякие другие глупости, все это далеко от истины. Даже самый невероятный тяжелый инцидент, который может произойти, абсолютно несопоставим с последствиями, которые имели место во время чернобыльской катастрофы. Я на эту тему распространяться не буду, для специалистов это понятно, но журналисты, к сожалению, раздувают и преувеличивают опасность этой проблемы. Я бы обратил внимание на другую сторону. Кроме непосредственного ущерба, который связан с загрязнением окружающей среды и возможным потенциальным воздействием на здоровье человека, необходимо учитывать косвенный ущерб во время таких инцидентов. Косвенный ущерб, как показали ликвидация последствий чернобыльской аварии и аварии на сибирском химическом комбинате в Томске, могут оказаться в десятки, сотни, а по некоторым мероприятиям в тысячу раз больше, чем реальный ущерб, который нанесен в результате этой аварии. Поэтому при оценке возможных последствий ядерных и радиационных инцидентов с объектами утилизации атомного флота, безусловно, необходимо учитывать и потенциальный косвенный ущерб, который может сопутствовать этим авариям.

Особую статью составляют атомные подводные лодки с ядерными установками, потерпевшими по тем или иным причинам аварии. Каждая из этих подводных лодок, безусловно, представляет повышенную радиационную опасность и требует индивидуальных технологических подходов к осуществлению их утилизации. Это специальная задача, требующая, естественно, повышенных затрат, но она должна решаться для того, чтобы обеспечивать экологическое благополучие в соответствующих регионах.

Здесь показаны плавучие технические базы перезарядки, несущие на борту большое количество ядерного топлива и в большинстве случаев находящиеся в неудовлетворительном техническом состоянии. Они также являются специфическим объектом утилизации инфраструктуры атомного флота.

Здесь показаны технические наливные танкеры, осуществляющие сбор, хранение, транспортировку и выдачу жидких и твердых радиоактивных отходов. Это тоже в техническом отношении довольно неблагополучная часть инфраструктуры флота, требующая своей утилизации.

Учитывая возможные масштабы экологического воздействия утилизируемого флота на соответствующие регионы, примыкающие страны понимают, что проблема утилизации носит характер международный, и поэтому с самого начала в той или иной степени содействовали Российской Федерации в осуществлении работ по утилизации атомных подводных лодок. На этом плакате приведены те международные соглашения, которые были ориентированы на решение отдельных инженерно-технических проблем утилизации атомного подводного флота. Я их перечислять не буду, они здесь записаны.

На следующем слайде показаны уже достигнутые конкретные результаты международного сотрудничества. Прежде всего скажем большое спасибо тем странам, в первую очередь Соединенным Штатам и Норвегии, которые внесли и вносят свой очень полезный вклад в решение наших проблем. Это я говорю искренне. Но хотел бы подчеркнуть, что все-таки размер этого вклада не адекватен масштабам проблемы. Более того, сейчас активность инвестиций начала заметно снижаться. Поэтому хотелось бы, чтобы международная общественность понимала и свою ответственность за сохранение уникальных природных регионов, таких как Арктический бассейн и Дальневосточный регион, и более активно вносила свой вклад в дальнейшее решение задач по утилизации атомных подводных лодок.

    Здесь показаны международные программы научного сотрудничества по проблемам, имеющим отношение к проблеме утилизации атомных подводных лодок. К сожалению, только по программе AMEC мы имеем заметное и систематическое финансирование. Было однократное финансирование на обеспечение научно-технической конференции по программе «Бискро»(?).

    Мы также попытались выделить те проблемы, которые требуют своего дальнейшего углубленного решения. Не могу не согласиться с тем, что основным препятствием для осуществления утилизации высокими темпами сегодня является, конечно, недостаточное финансирование. В то же время хотелось бы сказать, что имеется и целый ряд задач, которые требуют параллельного решения. Причем некоторые из них носят сугубо научный характер.

    Первая задача - я на нее обращу особое внимание - это предоставление приоритетов для приложений инвестиций: как наших финансовых средств, так и тех, которые мы получаем из-за рубежа. Очень много острых проблем, очень много прорех, которые образовались за эти годы. Но при всем этом нужно иметь совершенно четкую картину приоритетов, с тем, чтобы правильно и наиболее эффективно использовать те ограниченные средства, которые мы имеем. Как я уже упоминал в самом начале, в настоящее время принципиально решен вопрос о необходимости длительного хранения реакторных отсеков на берегу, так, как это сделано в Соединенных Штатах. Там более благоприятные условия для этого. Там эти отсеки хранятся в штате, где практически нет осадков, и где температурный режим очень благоприятен для того, чтобы хранить их под открытым небом. Я не сомневаюсь в том, что реакторные отсеки, складированные на Севере и на Дальнем Востоке, серьезного экологического воздействия на окружающую среду оказывать не будут, но все-таки необходимо очень внимательно просчитать, исследовать, смоделировать все процессы, которые будут происходить при длительном - я имею в виду несколько десятков лет, может быть, более 100 лет - хранении этих отсеков в специфических климатических условиях Севера и Дальнего Востока. Здесь перечислены и другие научные проблемы, которые, на мой взгляд, требуют еще более углубленного и основательного решения.

И, наконец, последнее. Этот слайд - резюме заседаний межведомственной комиссии, которую возглавляет Валерий Александрович, которую он провел только вчера, и которая определяет приоритеты, с оценкой возможной стоимости решения необходимых задач. Я полностью солидарен с отображенной здесь концепцией первоочередности решения научно-технических задач, и должен сказать, что до 2006 года для решения перечисленных здесь задач нам нужно получить из бюджета 600 млн. долл. - в то время как нынешние темпы финансирования не обеспечивают даже половины этой суммы. Этим еще раз подчеркивается актуальность международного вклада в решение этой чрезвычайно важной экологической проблемы глобального характера.

Осипьян Ю.А.

Спасибо большое, Ашот Аракелович, за ваше исчерпывающее сообщение. Пожалуйста, есть ли вопросы у кого-нибудь к профессору Саркисову. Нет вопросов. Тогда я предоставляю слово для следующего сообщения начальнику управления Минатома Виктору Давлетовичу Ахунову.

Ахунов Виктор Давлетович

После двух предыдущих докладов мне остается сделать только некоторые уточнения и дополнения.

Конкретные цифры, свидетельствующие о масштабах проблем: необходимо было утилизировать 190 атомных подводных лодок. Я это уточняю, поскольку ряд лодок утонули, например, «Комсомолец», и они, конечно, выведены из состава. На сегодняшний день предстоит утилизировать 122 атомные подводные лодки. В ближайшие 10 лет мы ожидаем, что еще 8–10 лодок будут выведены, и поэтому до 2112 года в России необходимо будет утилизировать, начиная с сегодняшнего дня, 132 атомные подводные лодки и 2 надводных корабля с ядерными энергетическими установками. Топливо необходимо выгрузить на сегодняшний день из 93 атомных подводных лодок, до 2010 года будет соответственно 103 атомные подводные лодки, которые надо будет выгрузить.

Мы, как министерство, отвечающее непосредственно за координацию всех практических работ по комплексной утилизации атомных подводных лодок, рассматриваем решение проблем утилизации атомных лодок в комплексе. Это не только выгрузка топлива из лодок, разделка их корпусов, формирование реакторного отсека, но и все ранее накопленные и вновь возникающие проблемы. Поэтому мы сгруппировали задачи, стоящие перед нами, в четыре основных направления.

Одно направление - это утилизация атомных подводных лодок и надводных кораблей с ядерными установками.

Второе –утилизация судов атомного и технологического обслуживания. Академик Саркисов говорил о них. Всего нам предстоит в ближайшие 10 лет утилизировать 41 судно атомного обслуживания. Это плавучие базы, которые использовались для обращения с топливом с отходами; это специальные танкеры, в которых перевозились жидкие радиоактивные отходы; это специальные емкости. Это представляет из себя довольно серьезную проблему.

Третье направление нашей деятельности – это обращение с радиоактивными отходами в широком понимании, которые образовались ранее или образуются сегодня в процессе утилизации.

И, наконец, четвертое направление – это реабилитация зданий, сооружений и территорий береговых технических баз, которые сегодня переданы в ведение Минатома. И сегодня гражданские предприятия Минатома занимаются реабилитацией их территорий. В процессе нашей работы мы планируем взаимосвязанные предприятия, для того чтобы не порождать новые проблемы. Поэтому наши программы взаимоувязаны с учетом приоритетов и т.д.

Безусловно, мы понимали, что наибольший риск радиационных аварий представляют из себя атомные подводные лодки с ядерным топливом в реакторах. И начиная нашу деятельность три года назад, мы и сосредоточили главные усилия на том, чтобы обеспечить должные темпы выгрузки отработавшего топлива из атомных лодок и безопасное обращение с этим топливом. Это очень важно: мало выгрузить топливо из реактора лодки, нужно еще и безопасно дальше с ним обращаться, обеспечить безопасное хранение, перевозки и переработку. Как вы знаете, в России принята схема переработки облученного топлива. И в части топлива, выгружаемого из лодок, мы идем двумя путями, чтобы поддерживать необходимые темпы. С одной стороны, мы готовы сегодня обеспечить длительное и безопасное хранение топлива из лодок в специально созданных контейнерах. И второе направление - это вывоз топлива из мест выгрузки на переработку на комбинат «Маяк».

Темпы переработки мы не увеличиваем, они у нас стабильные, но немножко меньше, чем темпы выгрузки. Поэтому и появляется необходимость в обеспечении длительного хранения - поскольку правительством поставлена перед нами задача выгрузить топливо из лодок до 2007 года. И предпринятые технические меры, технические возможности позволяют это сделать - при наличии финансовых средств. Утилизацию самих корпусов лодок мы планируем закончить в 2010 году. И, наконец, примерно к 2012 году - решить основные проблемы по обращению с радиоактивными отходами, отработавшим топливом, реабилитации береговых баз. Таковы наши задачи на ближайшие 10 лет. Конечно, мы понимаем, что мы не сможем решить все проблемы, но основные проблемы мы планируем решить в эти сроки.

Для того, чтобы обеспечить безопасность при обращении с реакторными блоками, которые сегодня, как говорили предыдущие докладчики, мы храним на плаву, мы разработали проекты создания береговых пунктов длительного хранения этих отсеков. И думаю, что, при наличии финансирования, мы сможем решить эту проблему быстро. Мы имеем соответствующие расчеты и оценки: для решения всех четырех взаимосвязанных направлений работ, о которых я говорил (это не только собственно утилизация лодок, но и сопутствующие суда атомного обслуживания, и береговые базы), нам необходимо в ближайшие 10 лет финансирование на уровне 4 млрд. долл. Сегодня, как уже говорилось, уровень финансирования из российского бюджета составляет около 60 млн. долл., и примерно около 50 млн. долл. составляет сегодня действующая программа сотрудничества с названными здесь зарубежными странами. Как вы понимаете, сегодня уже проблемы серьезные, их надо решать в сжатые сроки, и мы прекрасно понимаем, что Россия сможет справиться с этими проблемами, но за более длительный срок. И мы не исключаем возникновения в этом случае серьезных аварий. Конечно, без помощи мирового сообщества мы не сможем решить эти проблемы в заданные сроки. Поэтому сегодня у нас и идут интенсивные переговоры с различными потенциальными донорами о помощи в этой области.

Я все-таки не удержусь от того, чтобы процитировать одну фразу, на которой сошлась международная контактная экспертная группа. От окончания холодной войны, наследие которой мы ликвидируем, выиграло все мировое сообщество. И задача мирового сообщества - помочь России решить проблемы нашего радиационного наследия.

Осипьян Ю.А.

Спасибо, Виктор Давлетович. Пожалуйста, есть ли вопросы к доктору Ахунову. Нет вопросов ни у кого из присутствующих. Тогда позвольте мне предоставить слово ответственному сотруднику Министерства обороны Станиславу Гарольдовичу Тестову.  

Тестов Станислав Гарольдович

Уважаемые дамы и господа, я представляю Управление государственного надзора за ядерной радиационной безопасностью Министерства обороны Российской Федерации. Мой начальник, вице-адмирал Николай Никитич Юрасов, сожалеет, что не смог присутствовать на данном семинаре в связи со служебной необходимостью, и передает приветствие. Он попросил меня выступить с коротким сообщением по проблемам, которые подняты на данном семинаре.

Управление государственного надзора за ядерной радиационной безопасностью Министерства обороны создано на основании распоряжения Президента Российской Федерации по вопросам государственного надзора за ядерной радиационной безопасностью. Под надзором нашего Управления находятся организации и предприятия Минобороны, Минатома, Россудостроения, которые осуществляют разработку, изготовление, эксплуатацию, хранение, утилизацию ядерного оружия и ядерных энергетических установок военного назначения. В связи с этим нам, разумеется, доподлинно известно состояние дел по ядерной радиационной безопасности и физической защите ядерных материалов на данных предприятиях.

На наше Управление возложены все обязанности и права, которые возложены на Госатомнадзор России, но в более узкой области - в области ядерных энергетических установок и ядерного оружия. Управление государственного надзора осуществляет государственный надзор на указанных выше предприятиях как путем периодических инспекционных проверок, так и путем присутствия наших представителей во всех ядерных радиационно-опасных работах, конкретно, на предприятиях в регионах. Оно охватывает все объекты как Минобороны и Россудостроения, находящиеся в Мурманской области, в Архангельской области, конкретно в Северодвинске, на Дальнем Востоке, во Владивостоке, в Приморье, рядом с заводом «Звезда», а также на Камчатке. Имеется перечень ядерных радиационно-опасных работ, на которые наши соответствующие начальники имеют право, то есть на проведение которых дают разрешение. В частности, при утилизации атомных подводных лодок и атомных кораблей, мы даем разрешение на такие наиболее опасные в ядерном радиационном отношении работы, как выгрузку отработавшего топлива, переработку радиоактивных отходов, как твердых, так и жидких, с соответствующим уровнем активности - по нашим нормативным документам это выше второй группы активности радиоактивных отходов, - а также разрешение на отправку ядерного топлива на переработку на перерабатывающий завод. Кроме того, представители нашего Управления имеют право на выдачу соответствующих предписаний, на приостановку ядерных радиационно-опасных работ, а также на отстранение от руководства этими работами при выявлении соответствующих нарушений, которые могут привести к аварийным происшествиям или чрезвычайным ситуациям. Кроме того, на наше Управление возложено участие в лицензировании деятельности на использование атомной энергии в оборонных целях. Как известно, лицензии на эту деятельность выдает Минатом России, а мы принимаем участие в лицензировании.

Следует сказать, что, благодаря совместному сотрудничеству Минобороны, Минатома России, Россудостроения, ядерно-радиационная безопасность и физическая защита ядерных материалов на указанных предприятиях, осуществляющих утилизацию атомных подводных лодок, находятся на должном уровне. Данный уровень поддерживается также благодаря иностранным инвестициям, поскольку параллельно созданию инфраструктуры выгрузки и помощи предприятиям Россудостроения, таким как «Звезда», «Звездочка» и «Нерпа», по созданию инфраструктуру выгрузки отработавшего ядерного топлива, средств переработки радиоактивных отходов, создавались средства и системы обеспечения ядерной радиационной безопасности этих предприятий. Поэтому мне бы хотелось просто поддержать выступавших передо мной докладчиков и подтвердить некоторые пути, которые возможны при инвестировании в утилизацию атомных подводных лодок, а также в увеличение ядерной радиационной безопасности.

Как известно, благодаря Программе совместного уменьшения угрозы Нанна–Лугара практически удалось решить проблему утилизации атомных подводных лодок стратегического назначения. Как уже было сказано, данная программа не распространяется на атомные подводные лодки первого поколения, и особенно многоцелевые - в то время, как основная проблема обеспечения ядерной радиационной безопасности может оказаться связанной именно с этими лодками. К примеру, первая атомная подводная лодка Советского Союза - подводная лодка К-3 - до настоящего времени находится в отстое с невыгруженной активной зоной. Вы представляете, сколько ей лет и в каком она состоянии может быть?

Очевидно, что неоценимую помощь в решении указанной проблемы могут оказать европейские страны, которые заинтересованы в решении экологических проблем в данном регионе, а в том, что касается дальневосточных подводных лодок, может помочь Япония. Не меньшую, а, возможно, и большую радиационную угрозу в экологическом отношении представляют суда атомного технологического обслуживания атомных подводных лодок, которые были построены одновременно со строительством лодок: это плавучие технические базы и технические наливные танкеры, которые были предназначены для перезарядки ядерных реакторов и перевозки жидких радиоактивных отходов. В настоящее время в Военно-морском флоте имеются 11 плавучих технических баз таких и 8 технических наливных танкеров. 8 из плавучих технических баз и 6 технических наливных танкеров выслужили установленные сроки службы и требуют утилизации. Поэтому следующее направление международного сотрудничества – это разработка соответствующих проектов их утилизации и осуществление этих проектов.

Следующая - на наш взгляд, не менее важная - проблема обеспечения темпов утилизации атомных кораблей, связана с удаленностью основных инфраструктур, осуществляющих выгрузку отработавшего ядерного топлива, утилизацию атомных подводных лодок, от пунктов базирования лодок, выведенных из эксплуатации, а также от заводов и предприятий, которые осуществляют утилизацию.

Такая ситуация в настоящее время сложилась на Камчатке, где накопилось 16 атомных подводных лодок, подлежащих утилизации. С 13 из них ядерное топливо не выгружено. Мировой общественности уже, очевидно, известно, что две атомные подводные лодки в свое время затонули у пирса, и в нашей прессе это очень долго муссировалось.. К нашему счастью, оказалось, что с этих лодок ядерное топливо было уже выгружено, и какого-либо влияния на экологическую ситуацию они не оказали, поскольку и топливо, и масло, и дизельное топливо с атомной подводной лодки было полностью выгружено. Тем не менее, поскольку 13 из этих подводных лодок находятся на плаву с ядерным топливом на борту, есть необходимость создания инфраструктур выгрузки и инфраструктур утилизации атомных подводных лодок именно на Камчатке, поскольку транспортирование этих подводных лодок на Дальний Восток, на завод «Звезда», осуществляющий утилизацию, весьма проблематично и опасно. И, очевидно, эта задача будет возложена на Военно-морской флот, и будет связана с немалыми экономическими затратами. Есть мнение, что создание подобной инфраструктуры экономически нецелесообразно. Но о какой экономической целесообразности можно говорить, если это связано с опасностью затопления подводной лодки, допустим, при транспортировании ее на завод «Звезда» с целью выгрузки отработавшего ядерного топлива и последующей утилизации. Очевидно, тут у меня будут еще оппоненты, но, тем не менее, Министерство обороны стоит на том, что такая инфраструктура необходима.

Благодаря федеральной целевой программе ядерной радиационной безопасности в России, которая была разработана в 2000 году, а также финансовой помощи Королевства Норвегия, успешно начата и продолжается реабилитация береговой технической базы в губе Андреева. Вместе с тем сохраняется проблема реабилитации береговых технических баз в бухте Йоканьга на севере России и в бухте Сысоева в Приморье. В Йоканьге, наряду с радиоактивными отходами, продолжает храниться дефектное отработавшее ядерное топливо. При оказании соответствующей иностранной помощи решить проблему вывоза ядерного топлива и переработки радиоактивных отходов возможно в кратчайшие сроки.

Уважаемые дамы и господа, утилизация атомных подводных лодок – крупная международная проблема, органически связанная с ядерной и радиационной экологической безопасностью. Непринятие действенных мер по ее решению может привести к возрастанию риска потенциальной ядерно-радиационной опасности, к риску, связанному с естественным ухудшением технического состояния списанных атомных подводных лодок и объектов обслуживающей их инфраструктуры. Как было сказано докладчиками, Россия, разумеется, однозначно решит данную проблему с учетом фактического состояния дел, однако, посредством международной кооперации в научно-технической, экономической сферах решение проблем утилизации атомных подводных лодок и надводных атомных кораблей, обеспечение ядерно-радиационной безопасности в данной сфере будет значительно ускорено.

Осипьян Ю.А.

Спасибо, Станислав Гарольдович. Теперь я бы хотел предоставить слово сотруднику Технического управления Военно-морского флота Анатолию Александровичу Захарчеву.

Захарчев Анатолий Александрович

Уважаемые дамы и господа, Анатолий Андреевич Смоляков не может присутствовать на совещании по той же причине, что и Николай Никитович Юрасов, и представил мне возможность здесь присутствовать.

В 1985 году Военно-морской флот приступил к выводу атомных подводных лодок из состава и их комплексной утилизации. Планировалось в первые 5–6 лет вывести из состава небольшую часть подводных лодок и в те же сроки подготовить нормативно-правовую и организационно-техническую базу для их комплексной утилизации. Однако, как уже отмечалось, в силу сложившихся обстоятельств в начале 90-х годов начался массовый вывод атомных подводных лодок из состава Военно-морского флота, что наглядно показывают и ранее продемонстрированные графики. С каждым годом Министерство обороны, и, в частности, Военно-морской флот вынуждены были отвлекать все большие и большие объемы своих финансовых средств на решение возникающих в этой связи задач - в ущерб обеспечению боевой готовности кораблей эксплуатации. Поэтому проблема утилизации подводных лодок, а также обращения с радиоактивными отходами и облученным ядерным топливом вышла за рамки нашего ведомства, то есть Министерства обороны, и превратилась в государственную задачу.

В соответствии с Постановлением Правительства Российской Федерации от 28 мая 1998 года №518 «О мерах по ускорению утилизации атомных подводных лодок и надводных кораблей с ядерными энергетическими установками, выведенных из состава ВМФ, и экологической реабилитации радиационно-опасных объектов Военно-морского флота», с 1998 года на текущий момент Военно-морской флот передал 4 береговых технических базы Минатому России на экологическую реабилитацию. До 2007 года предприятиями-исполнителями будут переданы 95 атомных подводных лодок (в данный момент происходит согласование графика), а также плавучие технические базы перезарядки. То есть на период до 2007 года за Военно-морским флотом останутся функции по обеспечению содержания указанных кораблей. Ориентировочные расходы Военно-морского флота на эти цели составляют около 540 млн. руб. в год - без учета тех работ по обеспечению непотопляемости, взрыво- и пожаробезопасности, радиационной безопасности, которые взяло на себя Министерство атомной энергетики, в размере около 30 млн. в год. Как уже отмечалось, наибольшую экологическую проблему в плане обеспечения безопасности стоянки представляют подводные лодки первого и второго поколения, имеющие срок службы более 30 лет, которые базируются у нас в Гремихе, в Советской Гавани, в Постовой и на Камчатке. Здесь главнокомандующий Военно-Морским Флотом выразил озабоченность отдаленностью этих пунктов базирования, и были даны соответствующие указания с тем, чтобы в течение 2002–2003 гг. перевести эти атомные подводные лодки в более технически обеспеченные районы базирования, что снизит потенциальную угрозу повторения тех случаев, которые имели место на Камчатке в 1987 и 1997 годах. Естественно, все эти мероприятия влекут за собой финансовые затраты.

Другая проблема Военно-Морского Флота состоит в том, что после передачи четырех технических баз за ВМФ также остались на хранении отработавшее ядерное топливо, жидкие и твердые радиоактивные отходы. Увеличение их объемов вызвано массовым выводом из эксплуатации атомных подводных лодок и судов атомно-технологического обеспечения. Повышение требований по обеспечению радиационной безопасности, в том числе в соответствии с принятыми международными соглашениями, а также прогнозируемое возникновение радиоактивных отходов в связи с плановой утилизацией, обусловили участие Российской Федерации в ряде международных проектов. Речь идет о переработке жидких радиоактивных отходов на РТП «Атомфлот». Это международная часть проектов Мурманской инициативы Российской Федерации с участием Соединенных Штатов Америки и Норвегии. Сюда же относится создание в Приморском регионе плавучего комплекса по переработке жидких радиоактивных отходов «Ландыш» с участием инвесторов США и Японии. Cюда же - реализация проектов, разработка, строительство и ввод в эксплуатацию мобильно-модульной установки для переработки жидких радиоактивных отходов сложного химического состава в рамках российско-норвежско-американской военно-экологической программы AMEC.

Однако хочу отметить, что ввод этих мощностей не решает полностью проблемы обращения с жидкими радиоактивными отходами в Российской Федерации из-за конструктивных особенностей установок переработки жидких радиоактивных отходов. Переработке подвергаются только отходы только с низкой активностью до  10^-6 кюри/л. Относительно высокой является стоимость переработки жидких радиоактивных отходов, в особенности на «Ландыше». Высоким является соотношение получаемых твердых радиоактивных отходов, образующихся в результате переработки жидких отходов.

Существуют аналогичные отечественные проекты - в виде экспериментальных установок, созданных российскими научными кругами. Это установка НПО «Атом», установка «Барьер», передвижная установка. На сегодняшний день все действующие отечественные установки переработки ЖРО являются опытными, требующими выполнения значительного объема модернизационных работ, последующего лицензирования и сертифицирования. Однако из-за недостаточного финансирования эти работы превратились в долгострой.

Твердые отходы в настоящее время не перерабатываются из-за отсутствия мощностей и подлежат только складированию в специальных хранилищах. Создание и ввод в эксплуатацию промышленных мощностей по переработке ТРО находятся в стадии проектных разработок из-за недостаточного финансирования.

Продолжается работа по Программе AMEC, сотрудничество между министерствами обороны России и Королевства Норвегия, Соединенных Штатов Америки по решению экологических вопросов, возникающих от действий министерств обороны в Арктическом регионе. В настоящее время реализуются 6 радиационных и 2 нерадиационных проекта. Перспектива развития военно-экологических проектов зависит от нахождения возможности увеличения финансирования Программы AMEC в объеме 2 млн.долл. США. По Программе AMEC для обращения с твердыми отходами предусмотрено строительство площадок и сборных хранилищ на 10-м судоремонтом заводе Министерства обороны, в г. Полярном. Окончание строительства планируется в 2003 году. Для сбора и временного хранения твердых отходов заказаны и изготовлены уже контейнеры на предприятии «Звездочка». Ведется строительство мобильных модульных установок переработки первичных жидких и твердых радиоактивных отходов для размещения в последующем на 10-м судоремонтном заводе. Ввод в строй установки спланирован на конец 2002 года. С началом ее эксплуатации вопрос первичной переработки в Мурманске будет частично решен. Совместным меморандумом предусмотрено использование установки в интересах всего Мурманского региона, как в военной, так и в гражданской областях.

Исходя из изложенного выше, наиболее острыми остаются следующие вопросы. Во-первых, обеспечение достаточного финансирования программы утилизации атомных подводных лодок в целях ее безусловного выполнения до конца 2006 года. Во-вторых, привлечение международной помощи на различных уровнях в целях решения задач по уменьшению ядерных, радиационных и экологических рисков, связанных с утилизацией кораблей с ядерными энергетическими установками, с хранением и переработкой, а также захоронением радиоактивных отходов, образующихся от деятельности Военно-морского флота, включая утилизацию атомных подводных лодок, надводных кораблей с ядерными энергетическими установками и судов атомно-технологического обеспечения. В-третьих, это законодательное закрепление единого заказчика Минатома по работам, связанным с глубокой переработкой, длительным хранением и захоронением отработавшего ядерного топлива, образующегося при утилизации, эксплуатации и ремонте кораблей.

Результатом решения указанных проблем должно стать окончательное освобождение Военно-морского флота от несвойственных ему функций по утилизации кораблей с ядерными энергетическими установками, а также выполнения работ по глубокой переработке, длительному хранению и захоронению радиоактивных отходов, образующихся от утилизации и от деятельности Военно-морского флота.

На этом я бы хотел закончить свое выступление. Я думаю, что озвучил те проблемы, которые волнуют Военно-морской флот на сегодняшний день.

Осипьян Ю.А.

Спасибо большое. Теперь я бы хотел объявить о переходе к следующей части нашего мероприятия: более подробному обсуждению конкретных проблем утилизации. Я хотел бы предоставить слово заместителю директору завода «Звездочка» Владимиру Петровичу Каменеву.

Каменев Владимир Петрович 

Дамы и господа, я представляю машиностроительное предприятие «Звездочка» (г. Северодвинск). Предприятие «Звездочка» обозначено как головное предприятие по утилизации атомных подводных лодок. На предприятии имеется комплекс гидротехнических и судоподъемных сооружений, которые способны поставить на стапель и безопасно выполнить утилизацию АПЛ всех типов. В последнее время на предприятии введены объекты, которые позволяют в полном объеме выполнить комплексную утилизацию атомных подводных лодок. Причем нужно отметить, что эти объекты введены в строй благодаря помощи иностранных инвесторов - в основном Соединенных Штатов Америки и Королевства Норвегия. Следует отметить, в том числе, поставку в полном объеме оборудования для разделки корпусных конструкций, установку по переработке кабеля. Отремонтированы и введены в строй емкости по хранению жидких радиоактивных отходов. Введены в строй комплексы по переработке жидких и твердых радиоактивных отходов. Проектируется и готовится к изготовлению мобильная установка по переработке твердых радиоактивных отходов. Заканчивается строительство, и в конце этого года будут введены в строй береговая перегрузочная база отработавшего ядерного топлива и временное хранилище для отработавшего топлива. Предприятие имеет высококвалифицированных специалистов, как рабочий класс, так и инженерно-технических работников, которые способны решать любые вопросы.

При нормальном финансировании предприятие готово и способно выполнить комплексную утилизацию 8–10 атомных подводных лодок любого проекта в течение года. В настоящее время утилизация финансируется где-то на 40%. При нормальном финансировании мы можем еще увеличить до 70% объемы выполняемых работ по утилизации. Основные проблемы, которые стоят на предприятии, аналогичны тем, которые уже обозначены предыдущими докладчиками. Но я хотел бы заострить ряд вопросов, которые здесь не прозвучали.

При утилизации одной атомной подводной лодки накапливается порядка 1000 т отходов первого и четвертого класса опасности. Данные отходы в настоящее время пока не перерабатываются, а просто-напросто хранятся на свалках. Это очень важная проблема для нашего города.

Вторая проблема, которую я бы хотел обозначить - это головная боль для нашего предприятия: так называемый объект 162-й. Это хранилище твердых радиоактивных отходов, которое расположено на территории предприятия, где в течение многих лет складировались твердые радиоактивные отходы различной токсичности и различной активности, начиная с высокоактивного, среднеактивного и низкоактивного. Причем объемы этого хранилища свыше 1000 куб. м, и оно практически негерметично, находится под открытым воздухом. Для его разгрузки и  перекомпоновки имеющегося там оборудования требуется значительная сумма, которая в настоящее время не выделяется: по нашим оценкам, порядка трех с небольшим млн.долл. Данную проблему мы пытаемся решать по всем направлениям, в том числе и по линии ТАСИСа. Остальные проблемы, которые стоят перед предприятием, аналогичны тем, которые обозначены в предыдущих докладах. Спасибо за внимание.

Осипьян Ю.А.

Спасибо, Валерий Петрович. Последнее сообщение перед кофе-брейком я предоставляю сделать представителю Россудостроения, Анатолию Ивановичу Субанникову.

Субанников Анатолий Иванович

Уважаемые дамы и господа, я представляю Российское агентство по судостроению, в ведении которого находятся предприятия судостроительной промышленности, в свое время проектировавшие, строившие, а сейчас активно участвующие в утилизации кораблей с ядерными энергетическими установками. В основном этой деятельностью в нашей отрасли занимаются четыре предприятия. Одно из них в Мурманской области – это судоремонтный завод «Нерпа»; два предприятия в Архангельской области, в городе Северодвинске – Севмаш и завод «Звездочка»; и одно в Дальневосточном регионе – дальневосточный завод «Звезда». Эти предприятия обладают очень большой развитой инфраструктурой, высококвалифицированными кадрами и в настоящее время, совместно с Минатом России, Военно-морским флотом, решают эту важную, очень опасную, международную задачу утилизации лодок.

Наши предприятия, как исполнители работ, остро ощущают недостаточный уровень финансирования этой задачи со стороны нашего государства. В целом, при нормальной загрузке, производственные мощности всех предприятий позволяют производить не менее 20 работ в год на атомных подводных лодках, полностью их утилизировать. В настоящее время годовая программа составляет не более 40% от этого объема. Т.е. где-то 60% производственных мощностей не загружено.

Все наши предприятия имеют большой практический опыт международного сотрудничества. И в основном в настоящее время такое сотрудничество осуществляется по программе совместного уменьшения угрозы с Соединенными Штатами Америки. Их представители - частые гости наших предприятий, они отлично знают наши технологические и технические возможности, и, в целом, очень высоко оценивают производственную деятельность. Программа ликвидации стратегических наступательных вооружений, с которой началось тесное международное сотрудничество, в настоящее время распространилась и на работы по утилизации атомных подводных лодок. И уже несколько кораблей по такой программе утилизировано на всех предприятиях. В настоящее время осуществляется утилизация «Акулы» на предприятии "Севмаш". Судоремонтный завод «Звездочка» утилизирует одну лодку стратегического назначения. И дальневосточный завод «Звезда» также выполняет аналогичную работу по этой программе.

Как я уже сказал, мы активно участвуем в работах по утилизации лодок. На предприятиях завершается создание береговых комплексов выгрузки ядерного топлива из утилизируемых атомных подводных лодок. Это неспецифическая для деятельности предприятий работа, новая, требует особых мер обеспечения безопасности, и в целом в этом году создание и ввод мощностей будет завершено, и предприятия самостоятельно начнут работы по выгрузке ядерного топлива и отправке его на производственное объединение «Маяк». Практически эта работа завершится созданием такой инфраструктуры, которая обеспечит действительно комплексную работу предприятий по утилизации атомных подводных лодок. Т.е. по всем параметрам предприятия могут самостоятельно выполнять эти работы, связанные с обращением с радиоактивными отходами, с ядерным топливом, с разделкой корпусных конструкций и т.д.

Это не означает, что мы не имеем проблем: естественно, они имеются. В настоящее время они носят следующий характер. Мой коллега вам уже сообщил, что, действительно, задачу по обращению с радиоактивными отходами с международной помощью мы в целом решили. Но остается другая немаловажная и масштабная задача –переработка токсичных отходов. В процессе утилизации одной лодки образуется примерно 1000 т отходов резины и других видов отходов. В целом, если 20 кораблей будет утилизировано, отходы составят 20 тыс. т. Вы представляете, какая нагрузка на окружающую среду будет создаваться в этих регионах. А поскольку все предприятия являются градообразующими, и в этих городах проживает значительное число населения, эта проблема имеет большое значение.

Все мы в настоящее время являемся свидетелями той активной террористической деятельности, которая имеет место в нашем международном сообществе. В процессе утилизации лодок на предприятиях в отдельные периоды времени сосредоточено от 30 до 50 т облученного ядерного топлива. Оно находится либо на атомных подводных лодках, либо на плавучих технических базах. Естественно, должна быть обеспечена хорошая физическая защита предприятий. Здесь коллега из с органа государственного надзора сказал, что в целом она обеспечена, но мы считаем, что она, конечно, обеспечена недостаточно. Имеются у нас и в этой части проблемы, и мы приглашаем международные организации к сотрудничеству в этой области.

Отдельный вопрос. Я бы не хотел сейчас по нему вдаваться в большую дискуссию, но имеется определенное несогласие с нашей стороны по вопросу создания на Камчатке дополнительного, очень капиталоемкого комплекса по утилизации атомных подводных лодок, которые находятся в отстое в регионе Камчатки. При необходимом финансировании этих работ дальневосточный завод «Звезда» обеспечит их утилизацию. Наши проектанты и предприятия создали специальные установки, которые могут обеспечить значительный уровень живучести и непотопляемости атомных подводных лодок, в том числе и при морских буксировках. Такие работы уже выполняются в Гремихе на лодках, выведенных и находящихся в отстое 10 и более лет, заполняя вспененным полистиролом цистерны главного балласта. Их можно безопасно доставить и другим способом. Мы считаем, что данные средства могли бы всецело быть направлены на решение непосредственных задач по утилизации, что позволит в быстрейшее время решить эту проблему. В целом, я думаю, что наши предприятия действуют успешно. Мы приглашаем организации, международные сообщества к взаимодействию и будем рады такому взаимодействию. Благодарю за внимание.

Осипьян Ю.А.

Спасибо. Уважаемые коллеги, мы обсудили с вами технические аспекты всех вопросов, которым посвящен наш круглый стол, сегодняшний семинар. Мы слышали выступления заместителя министра атомной энергетики о том, что российская сторона берет на себя решение всех технических вопросов, и предполагается, что все это будет решено. Главный вопрос –финансовый. Вы почувствовали, какой громадный объем работы выполняет российская сторона. Она выполняет всю основную работу. Она задействовала сотни людей, которые работают в трудных радиоактивных условиях. Это грандиозная проблема, которая нас всех очень волнует.

Мы понимаем, конечно, что это все находится на территории России, и Россия несет основную ответственность за утилизацию. Но надо сказать, что окончание холодной войны принесло очень большое облегчение, в том числе и финансовое, всем участникам противостояния. Европейские страны, несомненно, выиграли, и сейчас свободно и мирно могут развивать свою экономику. В этом отношении мы считаем справедливым и правильным активное участие европейских стран в финансировании этих работ, которые ведутся на благо всего человечества – для избавления от большой опасности экологической катастрофы, которая в принципе могла бы произойти при невнимательном отношении к этим вопросам. Вы все слышали о том, что у нас происходит, какие усилия предпринимает государство и государственные органы.

Сейчас я хочу объявить кофе-брейк на 15–20 минут, после чего мы заслушаем выступление представителя министерства иностранных дел и после этого закончим наш семинар.

Осипьян Ю.А.

Уважаемые господа, мы продолжаем наше совещание. Сейчас мы переходим ко второму вопросу нашей повестки дня – обсуждению проблем, связанных с развитием финансовой поддержки усилий Российской Федерации в деле утилизации наших судов с ядерными боезарядами. Я предоставляю слово главному советнику Департамента по вопросам безопасности и разоружения Министерства иностранных дел Валерию Витальевичу Семину.

Семин Валерий Витальевич

Спасибо, Юрий Андреевич, спасибо, Михаил Сергеевич, за приглашение. Я бы хотел передать привет от своего руководства, от заместителя министра Мамедова Георгия Энверовича, который держит эти вопросы в поле зрения и очень желает успеха этой важной и нужной конференции, этой встрече за круглым столом.

10 лет назад МИД, наверное, даже не думал, что будет заниматься проблемами привлечения иностранного содействия в этих целях. А еще раньше– тем более, даже мысли такой не могло придти, наверное, и никогда предметом деятельности МИДа это не было. Но постепенно жизнь заставила, и поручения правительства, Председателя правительства и Президента заставили МИД активней и активней заниматься этим вопросом. Это началось в начале 90-х годов, когда подписывалось рамочное соглашение с американцами о совместном уменьшении угрозы, которое сегодня упоминалось и которое было подписано в 1992 году. Потом был подписан ряд соглашений с Великобританией, с Францией, с Японией, сегодня называлось соглашение 1993 года. И постепенно совокупность этих соглашений  и договоренностей - двухсторонних и многосторонних - создала целый пул соглашений, наполненный финансированием. Год назад, в июле, у нас впервые в МИДе была коллегия, специально посвященная вопросу эффективности процесса привлечения иностранного содействия в уничтожении вооружений, военной техники, укрепления режима нераспространения. Обсуждались также задачи по улучшению нашей межведомственной координации в этом вопросе. Проблема очень непростая, конечно, и требует очень внимательного и тщательного, и аккуратного отношения всех наших ведомств, которые этим занимаются.

В МИДе несколько лет назад была создана специальная структура. Я представляю Департамент по вопросам безопасности и разоружения. Департамент этот самый большой в Министерстве, это функциональный, а не региональный департамент. Он занимается практически всеми вопросами, связанными с наукой и техникой, с разоружением, с контролем над вооружениями, с нераспространением в ядерной, химической, биологической области, в области сотрудничества в космосе, в области военно-технического сотрудничества, в области экспорта вооружений. В Департаменте работает более 100 человек, и практически можно считать, что он в какой-то мере является, как на Западе говорят, think thank, т.е. одновременно разрабатывает какие-то предложения для правительства и для президента - конечно, в теснейшей координации с ведомствами нашими, которые в это дело вовлечены, в тесном контакте с Академией наук, с ведущими институтами, учеными.

Я начал так далеко от подводных лодок, потому что хотел сказать, что проблема утилизации атомных подводных лодок – одна из проблем, которые стоят перед МИДом в плане привлечения иностранного содействия и помощи ведомствам в этом вопросе. При этом мы не переоцениваем свою роль. Мы здесь не являемся лидерами, мы являемся вспомогательным звеном в этой структуре, поскольку задачи перед собой ставим конкретные и достаточно узкие. Первая - это политическая координация всей этой работы. Вторая - это юридическая поддержка усилий и всех действий работы наших ведомств с иностранными партнерами в международно-правовом плане. Третья и последняя - это дипломатическая поддержка всей этой работы с помощью персонала наших посольств и представительств при международных организациях за рубежом.

Работа эта внутри МИДа скоординирована и ведется на постоянной основе. Причем к финансам МИД никакого отношения не имеет, как вы сами понимаете - мы не являемся ведомством, которому оказывают содействие, мы ведомство, которое помогает наладить контакты, заинтересовать потенциальных доноров в том, чтобы оказать эту помощь России. Мы помогаем по ходу этого содействия, чтобы все шло нормально, чтобы все было прозрачно, потому что вопрос этот, как я вначале сказал, очень чувствительный, особенно для государств-доноров, для их правительств, для министерств, которые этим занимаются. Вопрос находится под пристальным вниманием их парламентов, в конечном счете связан с деньгами их налогоплательщиков. И в этом плане мы очень внимательно и аккуратно относимся к тому, чтобы все наши обязательства выполнять, и в том, чтобы как можно быстрее и оперативней, и четче снимать возможные озабоченности, которые периодически возникают у доноров в отношении конкретных вещей, связанных с реализацией программ содействия.

В настоящий момент правительство поставило перед нами три приоритетные задачи, в решении которых мы активно работаем с нашими иностранными партнерами по увеличению объемов содействия. На первом месте стоят выполнения наших обязательств поКонвенции о запрещении химического оружия. У нас 40 тыс. тонн химического оружия - больше, чем у кого бы то ни было в мире. Мы уже на четыре года отстаем от графика выполнения Конвенции. Вся наша программа стоила примерно 6 млрд. долл. Сейчас, путем принятия новых решений, год назад в июле эту стоимость снизили до 3 млрд. - за счет снижения количества объектов, на которых оружие будет уничтожаться, с шести до трех.

Вторая программа по значимости и, я бы сказал, и по объему вложений – это программа, о которой сегодня говорили: Программа утилизации многоцелевых атомных подводных лодок. Проблема утилизации стратегических атомных подводных лодок для нас не стоит. Как сегодня говорили и г-н Субанников из Россудостроения, с которым мы тоже в хорошем контакте работаем, и Валерий Александрович Лебедев из Минатома, который сегодня представлял координатора этой программы у нас в стране, лодки стратегического назначения с помощью американцев практически уничтожены, и мы не ставим вопрос относительно увеличения помощи нам в утилизации стратегических лодок. А вот многоцелевые лодки – это  большая головная боль, конечно, и для правительства и для нас всех.

Реально нам сейчас помогают в утилизации многоцелевых атомных подводных лодок Япония, Норвегия и должны были помогать Нидерланды. В Программе совместного уменьшения угрозы запрещено финансировать все проекты, не связанные со стратегическими наступательными вооружениями. Но, тем не менее, каким-то образом Программе AMEC, о которой сегодня тоже говорили, удается чуть-чуть финансирование из Программы совместного уменьшения угрозы все-таки использовать - если не на утилизацию многоцелевых лодок, то, по крайней мере, на какие-то проекты по утилизации жидких, твердых радиоактивных отходов, о которых сегодня говорили, которые могут образовываться и при утилизации стратегических и многоцелевых лодок. Но я вдаваться в это не буду, потому что сегодня у нас за столом много глубоких специалистов в этих вопросах, и поэтому МИД тут комментировать что-то дальше не может в техническом плане. Но проблема эта большая.

Мы еще три года назад - когда работала Комиссия Гор–Черномырдин, которая прекратила существование с приходом новой администрации в Соединенных Штатов, - еще тогда по линии комиссии давали наши предложения Соединенным Штатам о помощи нам в утилизации многоцелевых атомных подводных лодок. По-моему, речь шла о 400 млн. долл. До сих пор этот вопрос не решен, хотя он решается. Минатом проводил интенсивные консультации с американцами по этому вопросу, но мы не продвинулись в нем. Причины я здесь называть не буду. Переговорщики знают, каковы причины. Минатом в курсе этого дела.

Что касается программ сотрудничества в этой области, которые сейчас идут и которые на подходе, все они сопряжены с определенными сложностями юридического характера, я бы сказал, правового даже характера. МИД прежде всего перед началом работы обсуждает с донорами правовые основы сотрудничества. Как вы знаете, самой простой причиной является то, что без межправительственного или межведомственного соглашения международного характера о сотрудничестве ряд вещей не может просто быть сделан на территории Российской Федерации - начиная с допуска иностранных специалистов на наши режимные объекты. Как вы знаете, без наличия международного соглашения в этой области, этот допуск организовать невозможно.

Вторая причина – это налогообложение иностранной помощи. Естественно, оказывая нам помощь, страны-доноры требуют, чтобы налогами никакими эта помощь не облагалась.

Третья проблема, очень важная – это ответственность за возможный ущерб. Она тоже регулируется в этих соглашениях. В частности, в этом случае, речь идет об ответственности за возможный ядерный ущерб.

И четвертая проблема – это статус персонала доноров на территории нашей страны. То есть, в отдельных случаях нас просят предоставить иммунитет иностранному персоналу, близкий к дипломатическому - практически дипломатический иммунитет. На что мы, конечно, возражаем, поскольку понимаем, что дать дипломатические привилегии, иммунитеты - то есть, если на простом языке сказать, освободить полностью от уголовной ответственности не только дипломатов западных, но и всех сотрудников, которые к нам приезжают, а это могут быть представители фирм, агенты, посредники и т.д., - Российская Федерация не может, по понятным вам, наверное, причинам. Во-первых, мы можем давать дипломатический иммунитет по закону только представителям дипломатических миссий, аккредитованных в Российской Федерации. Вот против такой постановки мы не возражаем. Если иностранные доноры хотят защитить иммунитетом, т.е. от преследования от уголовной ответственности, своих сотрудников или персонал, то они должны аккредитовать их при своих посольствах. Тем более, квот сейчас никаких у нас в Российской Федерации на этот счет нет. Если во времена холодной войны были ограничения, потолки, то сейчас ограничений таких нет.

Я перечислил четыре группы таких юридических проблем, которые встают в ходе переговоров и в ходе выполнения этих соглашений. Наиболее трудными, пожалуй, все-таки являются две проблемы. Это вопрос о налогообложении иностранной помощи, поскольку, несмотря на то, что у нас в 1999 году бы принят закон о налогообложении иностранной технической помощи, в этом законе некоторые вещи не покрываются. В частности, доноры на переговорах по новым соглашениям требуют освобождения персонала и западных фирм, которые здесь задействованы, от налогов на доходы и прибыли. Наш закон не этого позволяет сделать.

Сегодня мы говорили о соглашении MNEPR. Это соглашение многостороннее, которое направлено на решение всех задач, которые сегодня обсуждаются. Применительно к этому соглашению, западная группа доноров - не будем говорить кто конкретно - просит, чтобы в тексте этого соглашения было оговорено, что и российские граждане, которые не проживают постоянно в Российской Федерации, а проживают где-то за рубежом, но работают в Российской Федерации по контрактам с фирмами, которые с Запада ведут здесь работы или будут вести работы, чтобы они также освобождались от налогообложения на их доход. Вопрос оказался очень трудным для МИДа, поскольку российские граждане, которые обладают российскими паспортами и не отказывались от гражданства, и которые работают здесь, но не живут постоянно, по закону должны платить налоги со своего заработка, как и мы с вами платим, потому что они пользуются общественными удобствами, благами, транспортом и прочее, которые дотируются государством. И, наверное, мы в праве рассчитывать, что российские граждане будут платить налоги. Нет, заявляют нам доноры: это их зарплата является частью той помощи, которая нам будет оказываться. А иностранная помощь не должна, попадать в российский бюджет, потому что задача этой помощи – решить те проблемы, о которых мы говорим: утилизировать лодки, утилизировать радиоактивные отходы, но не пополнять российский бюджет, из которого деньги могут использоваться, в том числе, для наступательных программ и для создания новых вооружений. Это все трудные проблемы, трудные и для переговорщиков, поскольку за другой стороной стола сидят люди, которые имеют инструкции своих столиц, и обязаны сделать так, чтобы в тексте соглашения это было. С другой стороны стола сидим мы, и мы знаем, что наши законы это не позволяют сделать. Значит, мы должны идти на ратификацию каждого соглашения, а ратификация, вы знаете, это длительный процесс, трудный, и все равно затягивает практическое внедрение договоренностей. Скажем, мы сегодня подписываем соглашение, подаем его на ратификацию, и пока мы не ратифицируем, оно вступить в силу не может. А раз оно не может вступить в силу, значит, не пойдут деньги и не будут делаться работы. Сколько пролежит соглашение в Госдуме? Вот один пример: у нас тут сидит г-н Хут из МНТЦ, он знает, сколько лежит соглашение по МНТЦ в Госдуме - 6 лет. И пока еще не двигается.

Теперь скажу о гражданской ответственности за ядерный ущерб. Казалось бы, такой вопрос не каждый день в жизни встречается, но проблема у нас в стране заключается в том, что мы подписали Венскую конвенцию о гражданской ответственности за ядерный ущерб. Еще Борис Николаевич Ельцин подписывал, в 1992 году. В 1995 году мы подали эту конвенцию на ратификацию в Госдуму, и она с тех пор там тоже лежит. А раз мы ее не ратифицировали, то, значит, мы не присоединились к режиму этой конвенции. А раз мы не присоединились к режиму этой конвенции, то он для нас не обязателен. А раз он не обязателен, то те западные страны, которые с нами в этой области работают, хотят дополнительно в соглашениях прописать то, что в Венской конвенции прописано, и даже больше этого, чтобы снять с себя гражданскую ответственность, а это в материальном выражении могут быть миллионы и миллионы долларов, если что-то там случится, не дай бог, при утилизации всех этих вещей, где западные фирмы принимают участие. Они хотят с себя полностью снять эту материальную ответственность. Если Венская конвенция оговаривает некоторые пределы нашей ответственности, то в некоторых соглашениях и в проектах соглашений нам предлагается взять пределы ответственности гораздо большие. Мы не отказывается от того, чтобы взять на себя ответственность за ядерный ущерб, работая с донорами. Но в Венской конвенции есть исключение: мы отвечаем материально, за исключением тех случаев, когда нам этот ущерб нанесен преднамеренно. Переговорщики говорят: да, мы знаем, что в Венской конвенции так прописано, и в Парижской конвенции, и в Брюссельском протоколе, который их связывает между собой, так прописано. Но вы же понимаете - мы вам помогаем, мы вам даем деньги. Поэтому идите на эти условия. Мы говорим: мы же не можем идти на условия, которые идут не только дальше нашего внутреннего законодательства, но и дальше международных обязательств, международного права. Долго спорим, очень долго. По одному соглашению MNEPR мы спорили три года и до сих пор до конца не решили.

Еще одна проблема, очень для нас болезненная: в соглашении нам предлагается отказаться от юрисдикционного иммунитета Российской Федерации. Иными словами, если случится ядерный инцидент, или неядерный, то третья сторона - или государство, или иностранные граждане третьего государства (например, применительно к российско-английскому соглашению, кто-то другой – Норвегия, Швеция, Финляндия) - могут подать иск в свой суд и требовать, чтобы Российская Федерация компенсировала ущерб здоровью или природе, или чему-то еще. В Венской конвенции четко сказано, что такие иски подаются в суды государства, где случился этот инцидент. Но мы же ее не ратифицировали! Поэтому от нас просят, чтобы мы прописали это и взяли на себя. Но в международном праве сказано, что каждое государство имеет юрисдикционный суверенитет - то есть, иными словами, не обязано подчиняться решениям иностранных судов. Конечно, государство может с себя по своей инициативе снять этот иммунитет и пойти в иностранный суд. Как это, например, сделали в известном случае со швейцарской фирмой Нога, с которым наши юристы сейчас разбираются. То есть кто-то когда-то подписал за продовольственный кредит согласие на отказ Российской Федерации от юрисдикционного иммунитета и, если помните, за этим последовали аресты судов в наших портах за рубежом, аресты счетов посольств, представительств, и прочее. Этот комплекс проблем очень серьезный. И МИД здесь очень внимательно на это смотрит, и как бы МИД ни хотел  всячески содействовать ведомствам, которые являются получателями помощи, и как бы мы ни хотели быстрее получить эти средства и освоить их быстрее, но некоторые вещи, которые нас втягивают в режим существенных и трудно оцениваемых экономических потерь, заставляют нас серьезно об этом думать, и всех предупреждать, и говорить, что по этим причинам мы пока не можем согласовать какой-то документ и подписать его. Потому что потом может последовать что-то, что создаст большие проблемы.

Я от МИДа участвовал в переговорах по подъему лодки «Курск». Помните, у Игоря Дмитриевича Спасского, раз семь или восемь, в «Рубине», весной. Если помните, был даже создан фонд по спасению «Курска», который собрал всего 10 тысяч марок. В итоге мы платили свои бюджетные деньги. Но проблема оказалась в том, что западный консорциум, с которым велись переговоры в Санкт-Петербурге, включил в контракт с Минобороны России и с ЦКБ «Рубин» те же самые вопросы, которые я вам сейчас называю, которые ставятся для межправительственных и межгосударственных договоров. Здесь для МИДа была задача очень конкретная и серьезная. Казалось бы, что этот контракт - из области частного, а не публичного права. Там, где мы говорим о соглашениях между государствами и правительствами, это публично-правовой акт, и здесь явно наша задача видна, потому что мы не можем согласовать что-то, что подпишет правительство, и что приведет к ущербу. Казалось бы, контракт по подъему лодки «Курск» - это частно-правовой акт, но поскольку западный консорциум хотел иметь стороной в контракте Министерство обороны Российской Федерации, он превращался уже из частно-правового в публично-правовой акт. Здесь мы должны были смотреть, какие обязательства берет на себя Министерство обороны Российской Федерации, потому что в Минобороны никаких активов нет, и в случае каких-то выплат при ядерном ущербе или еще при чем-то это будут средства российского бюджета. Все бы упростилось, если бы, скажем, «Рубин» подписал соглашение с западным консорциумом. Тогда если бы что-то случилось, а «Рубин» взял бы обязательства по гражданскому ущербу, то «Рубин» бы пошел с молотка, и заплатили бы за этот ущерб всеми активами, которые «Рубин» имеет. Но в этом случае требовались гарантии российского правительства. И у нас были тяжелые переговоры с первым консорциумом, и в итоге мы отказались от услуг того консорциума. Не только по этой причине - но одной из основных причин было то, что консорциум предъявлял невыполнимые требования для нас по полной ответственности за возможный ущерб. К счастью, второй контракт с другим консорциумом был уже более спокойным, и мы его здесь санкционировали и быстро очень обо всем договорились. И как хорошо, мы все рады, что ничего не случилось во время этой операции, и никаких ядерных аварий не произошло.

Что нас ожидает в ближайшее время? Те двусторонние соглашения, которые сегодня назывались, действуют и будут действовать. Но, естественно, уровень и объем финансового содействия в их рамках далеко не соответствует масштабу стоящих перед нами задач. И, как Виктор Давлетович Ахунов сегодня сказал, вся эта комплексная программа оценивается в 4 млрд. долл. Сегодня же он упомянул, что вся иностранная помощь сейчас составляет 50 миллионов. Вы представляете, что если мы свои 65 млн. долл. даем, дает 50 млн. донорское сообщество, то 100 млн. долл. в год мы набираем. С таким темпом, при 4 млрд. надобности, простая арифметика показывает, что мы будет решать эти проблемы 40 лет. Наверное, это никого не устраивает.

Сейчас мы, по поручению правительства, завершаем переговоры по многосторонней программе, о которой я сегодня говорил. Причем, говоря "мы", я имею в виду МИД совместно с Министерством обороны, с Минатомом и с участием всех других ведомств (Минфин, налоговики и прочие). Мы завершаем переговоры по многостороннему соглашению MNEPR (Multi-National Nuclear Environment Program). И за этим в принципе должны стоять серьезные деньги. Нам пока не назвали, сколько это, но г-н Лебедев говорит, что месяц назад в Лондоне, когда Европейский банк реконструкции проводил эту конференцию, называлась цифра 100 млн. долл. на первом этапе. Другие называют другие цифры. Мы близки к завершению переговоров. Остался один нерешенный вопрос, и я думаю, что мы в ближайший месяц-два его решим и, может быть, в конце июня подпишем соглашение. Оно разрабатывается в рамках декларации, которая подписана была три года назад в Норвегии на министерской сессии Совета Баренцева моря и евроарктического региона. Туда входят все государства северо-запада Европы, плюс Соединенные Штаты, Канада и Европейский союз в качестве, по-моему, наблюдателя.

Вторая программа называлась сегодня – это AMEC (Arctic Military Environment Cooperation). Это арктическое военно-экологическое сотрудничество трех министерств обороны - США, Норвегии и России. Декларация AMEC была подписана в 1995 году, тогда еще ее подписывал министр обороны Грачев. И с тех пор это соглашение мы никак не разработаем. Причины - те же, о которых я вам говорил: юридические, и пока развязок мы там не нашли. Если по MNEPR мы близки к решению, то по AMECу пока еще нет. Перспективы этого соглашения пока видятся неопределенными. Хотя мы заинтересованы в этой помощи и в скорейшем подписании этого соглашения. Это будет межправительственное соглашение, потому что вопросы налогообложения, гражданской ответственности за ущерб, статуса персонала, режимных допусков на объекты выходят за рамки компетенции Министерства обороны. Поэтому это будет межправительственное соглашение - но о сотрудничестве трех министерств обороны.

И третье, о чем мы только предположительно пока можем сказать, но надеемся на существенное решение и мы должны его ожидать, я думаю, на предстоящей встрече «восьмерки» в Кананаскисе в Канаде. Эта идея о существенном наращивании нам помощи в утилизации многоцелевых атомных подводных лодок, она сейчас в предварительном порядке обсуждается в «восьмерке», в том числе и с нашим участием. И мы надеемся, что некоторые ее решения будут приняты уже в июле в канадском городе Кананаскисе, где встретятся президенты.

Пожалуй, на этом я бы закончил. Большое вам спасибо, если я вас не утомил, за внимание. Хотел бы заверить и наше уважаемое ведомство, и Академию наук, и партнеров наших западных в том, что Министерство иностранных дел заинтересовано в продвижении этих работ, и вы можете рассчитывать на наше содействие и участие во всех проблемах и не проблемах, которые возникают на пути этого сотрудничества.  

Осипьян Ю.А.

Спасибо большое. Я думаю, всем было интересно узнать о юридических аспектах и финансовых сложностях. Ясно, что вопрос этот непростой, но мы надеемся, что совместное продвижение все-таки будет осуществляться. Пожалуйста, вопросы к Валерию Витальевичу.

Вопрос:

Требования стран-доноров в отношении законодательства, налогообложения, ответственности за ущерб, являются эксклюзивными для нашей страны, или это общепринятая международная практика? 

Семин В.В.:

Во-первых, я, конечно, не анализировал соглашения, скажем, Соединенных Штатов с другими государствами именно в области оказания помощи. Во-вторых, я сомневаюсь, что с другими странами ведутся эти программы, связанные с сокращением и уничтожением стратегических наступательных вооружений - за исключением, может быть, Украины, Казахстана, вследствие того, что они стали безъядерными. Даже, если это где-то и применяется отдельными странами в двусторонних соглашениях, есть наше законодательство. И вы знаете, что если договоренность - какая бы то ни было, с кем бы то ни было - выходит за рамки закона российского, то она может применяться только тогда, когда она станет законом. А чтобы она стала законом, ее надо ратифицировать. Это законный способ, разрешенный Конституцией, разрешенный Законом о международных договорах. МИД и наше ведомство руководствуются в основном двумя документами: это Закон о международных договорах Российской Федерации 1995 года, где все это прописано, и в том числе то, что вы спрашиваете, но не в привязке к международным прецедентам; и это Указ Президента о координирующей роли МИДа в этой работе.

Продолжение вопроса:

Я не случайно задал этот вопрос. Еще 5 лет тому назад, когда я был в Вашингтоне - и в Министерстве иностранных дел, и в Министерстве по атомной энергии и в других ведомствах, первый вопрос, который ставили, был вопрос о законодательстве. И с тех пор прогресса никакого нет. У меня впечатление такое, что просто тянут, как говорят в простонародье, резину. Или надо ответить, что этого не будет, потому что этого не может быть никогда, или энергично решать этот вопрос. Потому что неудобно уже становится с ними иметь дело, когда речь заходит об этих проблемах.

Семин В.В.

Я сейчас с вами согласен полностью. Могу возразить чуть-чуть только, что с 1995 года у нас был сделан существенный шаг: в 1999 году был принят Закон о налогообложении и иностранной технической помощи. И этот закон, я думаю, решил на 95% все проблемы. Это серьезное было продвижение. И мы долго представляли его как наш прорыв в этой области. Но все равно остались неохваченные вопросы. Я сегодня сказал о налогообложении прибыли доходов иностранных физических и юридических лиц; забыли почему-то таможенный сбор охватить. То есть таможенный налог мы не берем, а таможенный сбор 0,1% от стоимости оборудования почему-то берем. И из-за этого, помню, год назад была очень напряженная ситуация на балтийской таможне: задержали груз на 3 млн. долл. для ГосНИОХТ, предназначавшийся для оснащения аналитического центра по Химконвеции. И председатель таможенного комитета сказал: я понимаю, что я не должен брать с иностранной помощи этот таможенный сбор, но ты открой закон - я обязан это делать, иначе я. нарушаю свой служебный долг. Значит, надо изменения в закон вносить, причем этим мы сейчас занимаемся вместе с ведомством, такие предложения мы Правительству и Президенту внесли. 

Вопрос:

У меня вопрос к профессору Семину. Вчера в Дипломатической академии был круглый стол, и посол Великобритании привел пример: в течение 3,5 лет, по его словам, заморожена передача в Россию 120 млн. фунтов стерлингов. Причем это было сказано в присутствии, без комментариев, помощника президента по экономике Илларионова и бывшего помощника Лившица. В чем там ситуация?  

Ответ:

Я расскажу. Причем я рад, что сегодня г-н Эванс и его коллега из посольства Великобритании здесь присутствуют, они могут подтвердить или опровергнуть то, что я скажу. Действительно, 120 млн.долл. были объявлены премьер-министром Великобритании на саммите, по-моему, в Кельне. Эти 120 млн. были на несколько целей рассчитаны, для нескольких целей выделены. Самая главная, самая капиталоемкая – это утилизация плутония, по-моему (примерно порядка 5 млн. фунтов); первоначально г-н Кук объявил об этом еще в Мурманске. Все отдельные составляющие этой суммы требовали переговоров. Скажем, по плутонию надо было договориться с Соединенными Штатами, Францией, Бельгией, Германией (там трехстороннее соглашение у нас есть такое), с Японией. И в рамках «восьмерки» вроде бы приняли решение, что каждый выделяет под плутоний деньги, но каждый потом стал приоритеты свои в эту программу вставлять. То есть японское правительство говорит, мы выделим, но только чтобы вот это делалось с плутонием. При этом французское правительство говорит, мы выделим, но если вы возьмете нашу технологию, например. И поэтому общего согласия пока не достигли. А от этого эти деньги не тратятся. Поскольку нет общего решения пока, и переговоры идут.

Что касается утилизации радиоактивных отходов: мы сейчас о двустороннем соглашении переговоры вели с Великобританией и тоже застряли на одном маленьком моменте. Мы как бы находимся в шаге от завершения переговоров, но один небольшой момент не дает его завершить. И он связан тоже с ответственностью за ядерный ущерб. То есть английская сторона хочет иметь в тексте соглашения то, что потребует от нас ратификации этого соглашения.

Представитель Посольства Японии:

Я хотел бы сообщить о том, что у меня есть информация о сотрудничестве между Россией и Японией в этом направлении. Я хотел бы отдать эту копию, чтобы вы хорошо узнали о нашем сотрудничестве.

Г-н Эванс:

Я немножко остановлюсь на тех программах, которые уже вкратце здесь проговаривались. Примерно четыре года назад министр иностранных дел Великобритании посещал Мурманск и как раз в то время дал обещание выделить 5 млн. фунтов стерлингов на утилизацию радиоактивных отходов в северном регионе. После того, как такое сообщение появилось в прессе, в Великобритании поднялся шум по поводу того, что мы так легко тратим деньги. В результате тех обсуждений, которые состоялись впоследствии, договорились аж до того, что программа утилизации радиоактивных отходов требует порядка 85 млн. долл., то есть средства готовы были выделить, но в результате цифра заморозилась на уровне 125 млн. долл. Эти деньги предполагалось разбросать по нескольким инициативам, в частности, по утилизации плутония, по физической защите ядерных материалов, по программе, связанной с безопасностью АЭС, а также ряд средств предполагалось выделить на существующий чернобыльский могильник и на программы, связанные с северо-западом России. Никогда, никак, никоим образом не уточнялось, каким образом и в каком объеме будут тратиться деньги на конкретные цели. Просто потому, что мы не знаем, как это реально будет происходить.

Что касается программы для Северо-Запада, то 5 млн. были объявлены конкретно на эти цели. Что касается утилизации плутония, объемы выделяемых средств будут понятны тогда, когда будет полная договоренность по этому вопросу. На сегодняшний день нам представляется, что средства, первоначально планировавшиеся для выделения на программу утилизации плутония, будут потрачены в первые три года в гораздо меньшем объеме, чем это выглядит сейчас. И, с другой стороны, больше внимания, по-видимому, требует программа, связанная с Северо-Западом России. Я бы с удовольствием поговорил о более конкретных вещах, но должен удержаться в пределах цифры 20 млн. долл. в течение этого года. Это зависит от продвижения по конкретным соглашениям, все зависит от решения юридических вопросов.

На этом можно и более детально остановиться. Сейчас Великобритания делает упор на три юридических аспекта соглашения. Первое: средства не должны тратиться на оплату каких-либо налогов и сборов. В этом направлении существовавшие трудности, кажется, разрешены. Следующее: получение доступа. Понятно, что разрешить свободный доступ никто и не требует, чтобы не превратить это в табачную лавочку. Все, что требуется в этом смысле, это разрешить нам посещать российские объекты без сопровождения с российской стороны - чтобы самим убедиться, что деньги, которые мы выделяем, тратятся именно на те цели, на которые и были предназначены. По этому вопросу у нас уже на сегодняшний день сложилась согласованная позиция. И последний, третий вопрос: ядерная ответственность. Естественно, что мы бы не хотели, чтобы наши подрядчики или те, кто задействован по контрактам и договоренностям по реализации их, были бы каким-то образом ущемлены в случае нанесения какого-либо ущерба при выполнении тех или иных контрактных обязательств. Здесь не идет речь об ущербе со злым умыслом. Этот вопрос на сегодняшний день до конца не согласован. Сейчас вопрос как раз и состоит в том, чтобы разобраться с этим вопросом и его решить. Иначе в противном случае становиться под угрозу все ядерные программы, которые задействованы со стороны Великобритании с Россией.

Осипьян Ю.А.

Если есть вопросы, я прошу их задавать. Если нет вопросов, я хотел бы предоставить слово Наталье Петровне Ромашкиной.

Ромашкина Наталья Петровна

Большое спасибо, уважаемые устроители заседания, за возможность выступить. Уважаемые участники заседания, я бы хотела остановиться на вопросах, связанных с процессом утилизации атомных подводных лодок, которые требуют законодательного вмешательства, так как все остальные были достаточно детально обсуждены. Дело в том, что с 1994 года в Государственной Думе регулярно проводятся слушания, заседания, семинары, круглые столы на тему об утилизации атомных  подводных лодок. Последнее заседание круглого стола проходило в Государственной Думе 19 марта этого года, оно проводилось Комитетом по энергетике, транспорту и связи. И как раз те вопросы процесса утилизации, которые требуют законодательного вмешательства, и были в центре внимания этого заседания. На них я бы хотела сегодня остановиться.

Первый из таких вопросов состоит в том, что в 1998 году Указом Президента №518, как здесь уже говорилось, полномочия по утилизации передавались от Министерства обороны Министерству по атомной промышленности Российской Федерации. В связи с этим до сих пор проблема законодательного усовершенствования передачи судов с ядерными энергетическими установками из военной сферы в гражданскую является нерешенной. В основном такое положение сохраняется по следующим причинам. Во-первых, Военно-морской флот, несмотря на те проблемы, о которых сегодня было сказано, не спешит безвозмездно расстаться со своими кораблями, за которые в свое время было заплачено промышленности. С другой стороны, Министерство атомной промышленности, которое Правительство обязало заниматься утилизацией, в настоящий момент не располагает достаточными силами и средствами для выгрузки отработанного ядерного топлива из реакторов и его временного хранения. Это приводит к тому, что процесс утилизации затягивается, лодки и корабли находятся в отстое, и они там накапливаются.

Мне бы хотелось обратить внимание на то, что этот вопрос может быть решен скорее, если расходы по разделу ликвидации, утилизации вооружений и военной техники, включая выполнение международных договоров, которые находятся в Федеральном Законе о федеральном бюджете Российской Федерации на 2002 год, были бы раскрыты. Дело в том, что этот раздел в Федеральном Законе о федеральном бюджете включает подраздел об утилизации, ликвидации вооружений, исключая международные договоры, и расходы по этому подразделу также являются закрытыми. Соответственно закрытыми оказываются также ведомственные расходы по этому разделу. А именно в части ведомственных расходов происходит разделение средств на утилизацию атомных подводных лодок между Министерством по атомной промышленности и Министерством обороны. В связи с этим возникает некоторая путаница и несогласованность между работами двух министерств. Причем я хотела бы заметить, что инициаторами закрытия расходов по этому разделу выступали промышленные министерства, а не Минобороны.

Еще один вопрос, который ставился в Государственной Думе: атомные подводные лодки первого и второго поколения, ставшие негерметичными, не могут быть доставлены существующими транспортными средствами к месту выгрузки ядерного топлива и дальнейшей утилизации. Об этом сегодня тоже говорилось. Проектными организациями были разработаны технические решения утилизации этих аварийных атомных подводных лодок, но эти решения до сих пор не реализованы, в связи с отсутствием по ним финансирования. Этот вопрос также ставится в Государственной Думе, и в рекомендациях по результатам заседания Круглого стола, проходящего в Государственной Думе, этот вопрос учитывается.

Еще одна проблема, которая требует законодательного вмешательства - это последний этап утилизации: разделка корпусов судна, оставшейся носовой, кормовой части, когда трехотсечный блок уже вынут из атомной подводной лодки. Представители Министерства атомной промышленности сегодня этот вопрос не затронули, а в Государственной Думе они говорили о том, что очень важным является использование средств от реализации продуктов утилизации, для того чтобы они были снова направлены на решение проблем утилизации. В данном случае имеется в виду продажа металла, полученного при разделке корпусов утилизируемых судов с атомными энергетическими установками. И проблема заключается в том, чтобы средства от продажи этого металла учитывались в федеральном бюджете и были опять направлены в Министерство по атомной промышленности для использования этих денег в процессе утилизации. Представители Минатома говорили, что в федеральном бюджете на 2001 год эти средства учитывались, а уже в федеральном бюджете на 2002 год такая статья отсутствует.

Тут мне хотелось бы дать справку. Дело в том, что расходы и доходы Минатома, как я уже говорила, являются закрытыми; это мешает законодателям разобраться в тонкостях поставленной проблемы. Тут сам Минатом, видимо, должен помочь представителям Государственной Думы, которые будут решать эти вопросы уже при обсуждении федерального бюджета на 2003 год. И еще важно отметить, что суммарные цифры Минатома в доходной и расходной частях бюджета равны. Кроме того, эти цифры одинаковы в 2001 и в 2002 годах. Поэтому логично в связи с этим сделать вывод о том, что средства от реализации продуктов утилизации, том числе от продажи металла, в 2002 году были направлены туда же, куда и в 2001. Видимо, по этому вопросу представителям Минатома нужно отдельно проконсультироваться с представителями Государственной Думы.

Следующий вопрос - о международном сотрудничестве, о нем сегодня очень много говорили. Известно, что на сегодняшний день утилизация атомных подводных лодок на 55% проходит за счет международной помощи, и этого недостаточно. Россия нуждается в дальнейшей помощи, в дальнейшем международном сотрудничестве. Главным из не решенных в России вопросов в этой связи является урегулирование ответственности за ядерный ущерб. О нем тоже сегодня только что говорили.

Мне бы хотелось остановиться только на следующем. Венская Конвенция о гражданской ответственности за ядерный ущерб является одним из основополагающих документов в этой области. Хочу заметить, что Российская Федерация, действительно, подписала эту конвенцию 8 мая 1996 года, но до 1 мая этого года Конвенция не была направлена в Государственную Думу на ратификацию. Именно поэтому в рекомендациях Правительству Российской Федерации Государственная Дума этот вопрос выделила отдельно ("ускорить"). Может быть она буквально в эти дни поступила в Государственную Думу, я сказать не могу, но до 1 мая 2002 года Конвенция о гражданской ответственности за ядерный ущерб не находилась в Государственной Думе на ратификации.

Кроме того, просто в качестве информации к размышлению, хотелось бы заметить, что ни Соединенные Штаты Америки, ни Франция, ни Китай, ни ФРГ, ни Голландия, ни Норвегия, ни Швеция, ни Япония не участвуют в Конвенции. Великобритания подписала Венскую Конвенцию еще 1964 году, если не ошибаюсь, но до сих пор ее тоже не ратифицировала. Кроме того, к Венской Конвенции добавляется Протокол от 1997 года с внесенными в Конвенцию поправками. Таким образом, для того, чтобы Россия являлась участницей Конвенции, нужно подписать еще Протокол от 1997 года и ратифицировать их вместе. Таким образом, ни одно официально ядерное государство не является участником этой конвенции. Ни одно из государств, которые готовы предоставить России помощь в процессе утилизации атомных подводных лодок, представители которых здесь присутствуют (европейские государства, Япония и т.д.), также не являются участниками этой конвенции. Видимо, это тоже нужно принять в расчет. И логично в связи с этим поставить вопрос не только об ускоренной ратификации Россией этой конвенции, но и о выработке мер, направленных на ускорение процесса подписания и ратификации Венской Конвенции в первую очередь ядерными державами, а затем уже государствами, имеющими на своей территории атомные электростанции, которые могут вызвать, памятуя пример того же Чернобыля, достаточно серьезные экологические катастрофы и нанести глобальный ядерный ущерб. Одной из таких мер, например, может быть проведение многосторонних переговоров, на которых определился бы приблизительный график подписания и ратификации Венской Конвенции. Вот такое мнение также существует в Государственной Думе. Не буду останавливаться на тех сложных вопросах международного сотрудничества, которые уже здесь достаточно подробно рассматривались: это вопрос об освобождении технической помощи зарубежных государств от налогов, который также должен быть решен, и о посещении иностранными специалистами тех объектов по утилизации, куда были вложены средства их государств. Об этом тоже сегодня уже достаточно было сказано.

Еще один вопрос. Возвращаясь к проблеме недостаточного финансирования, представители Минатома говорили в Государственной Думе о том, что, при необходимости ежегодного финансирования процесса утилизации в размере как минимум 2,5 млрд. руб., на эту проблему выделяется сегодня только 1 млрд. И они просили внести отдельной статьей в Федеральный бюджет на 2003 год различные виды расходов: отдельно - финансирование плавтехбазы «Лепсе», отдельно - финансирование тех представителей Министерства обороны, которые до сих пор обслуживают атомные подводные лодки, и так далее, и так далее. Тут мне бы хотелось заметить, возвращаясь к разделу об утилизации и ликвидации вооружений, включая международные договоры, в Федеральном законе о федеральном бюджете, что этот раздел включает подраздел, в котором предусмотрены все расходы на утилизацию атомных подводных лодок (утилизация и ликвидация вооружений, исключая международные договоры). В свою очередь этот подраздел содержит целевую статью – о разработке и утилизации ядерных боеприпасов и ядерных энергетических установок военного назначения, выводе из эксплуатации ядерно-опасных и радиационно-опасных объектов. Не буду перечислять все виды расходов, которые предусмотрены в этой целевой статье, но хочу вас заверить, что их достаточно. И в них предусмотрены те виды деятельности, о которых говорили представители Министерства атомной промышленности в Государственной Думе. Дело тут, я думаю, не столько в усовершенствовании закона о бюджетной классификации, то есть не только в том, чтобы добавить какие-то новые целевые статьи и виды расходов в этот закон, а о том, чтобы те виды расходов, которые уже предусмотрены, были достаточным образом профинансированы.

Хочу привести в связи с этим один пример. В Федеральном бюджете на 2002 год в разделе Министерства транспорта Российской Федерации отдельно целевой статьей значилась утилизация плавтехбазы «Лепсе». То есть такая целевая статья уже существует в Федеральном законе о Федеральном бюджете на 2002 год. Но по этой целевой статье было выделено в этом году 100 тысяч рублей - при том, что, по подсчетам организаций, которые этим занимались, необходимый минимум составляет 985 млн. руб. Понятно, что можно добавить еще очень много целевых статей и видов расходов, но важно, чтобы они были профинансированы.

В связи с этим я хотела бы ознакомить вас кратко с теми рекомендациями, которые были выработаны в Государственной Думе по результатам проведения последних слушаний. Во-первых, Правительству Российской Федерации даны рекомендации одобрить и принять к реализации федеральную целевую программу комплексной утилизации атомных подводных лодок и кораблей с ядерными энергетическими установками, выведенными из боевого состава Военно-морского флота. По этому вопросу тоже сегодня уже выступали; такой программы на сегодняшний день не существует.

Во-вторых, рекомендовано ускорить заключение международных соглашений, связанных с оказанием помощи Российской Федерации в области утилизации АПЛ, обращением с облученным ядерным топливом и радиоактивными отходами, образующимися при утилизации АПЛ.

Следующее: подготовить и внести в Федеральное Собрание Российской Федерации поправки в налоговый кодекс с целью освобождения международной технической помощи, в том числе в области утилизации АПЛ и обращения с облученным ядерным топливом и радиоактивными отходами, образующимися при утилизации АПЛ, от налога на добавленную стоимость.

Четвертое: обеспечить выделение необходимых объемов лимитов средств из Федерального бюджета на комплексную утилизацию атомных подводных лодок, на утилизацию плавучей технической базы «Лепсе» и на реализацию связанных с этим мероприятий федеральной целевой программы ядерной радиационной безопасности России на 2000–2006 годы. Обеспечить приоритет решения экологических проблем и первоочередное обеспечение охраны здоровья персонала и населения в деятельности по утилизации судов, кораблей с ядерными энергетическими установками и атомных подводных лодок, и вовлечение в хозяйственный оборот территорий, загрязненных ранее в оборонной деятельности.

Следующее: ускорить предъявление на ратификацию Протокола 1999 года о продлении на очередные 7 лет соглашений между США и Российской Федерацией относительно безопасных и надежных перевозок, хранения и уничтожения оружия от 17 июня 1992 года. Ускорить представление на ратификацию Венской конвенции о гражданской ответственности за ядерный ущерб, ускорить разработку национального закона о страховании ядерного ущерба. Поручить соответствующим федеральным органам разработать законопроект об утилизации кораблей и судов с ядерными энергетическими установками и радиоактивных средств для их технологического обслуживания.

В качестве рекомендаций Государственной Думе были названы следующие вопросы: разработать и реализовать механизмы прямых контактов депутатов Государственной Думы с парламентариями стран - потенциальных доноров проектов в области утилизации АПЛ, обращения с облученным ядерным топливом и радиоактивными отходами; обратиться в Конгресс Соединенных Штатов Америки с предложением оказать содействие Российской Федерации в утилизации многоцелевых атомных подводных лодок, выведенных и боевого состава Военно-морского флота; и провести выездное заседание круглого стола с участием депутатов Государственной Думы и законодательных органов субъектов Российской Федерации, представителей федеральных органов исполнительной власти и органов исполнительной власти субъектов Российской Федерации непосредственно на одном из предприятий, осуществляющем утилизацию атомных подводных лодок.  

Осипьян Ю.А.

Спасибо, Наталья Петровна. Пожалуйста, есть ли вопросы к Наталье Петровне? Все понятно. Пожалуйста, Валерий Витальевич.

Семин В.В.

Я благодарен Наталье Петровне за очень подробный доклад, такой хороший. Нам это полезно всем услышать. Но хотел внести одно уточнение. Во-первых, я действительно ошибся, Венская конвенция была подписана Борисом Николаевичем не в 1992 году, а в 1996 году, во время ядерного саммита в Москве. В том же году было постановление Правительства Российской Федерации о внесении на ратификацию, и ответственным назначен был Минатом, в частности, первый заместитель министра Рябев. Тогда же эта конвенция была внесена на ратификацию. Вы знаете, когда соглашение вносит на ратификацию федеральное ведомство, то вносится проект федерального закона о ратификации. Так вот, за истекшие годы, пока там лежал этот проект закона, несколько изменилась ситуация. И создалась новая ситуация, когда Минатом должен был поменять проект этого федерального закона. Минатом отозвал проект для доработки и должен был внести уже. По крайней мере, в МИДе мы знали, что он должен был внести доработанный проект. Как говорит Наталья Петровна, он еще не внес - мы это не проверяли. Но мы знаем, что с 1996 года Конвенция лежала на ратификации.

Проблема с ратификацией, как вы знаете, в том, что по Венской конвенции оператор должен оплачивать ущерб, понесенный жертвами (физическими, юридическими лицами, третьей стороной) до 50 млн. долл. - это потолок. Парижская конвенция, о которой говорила Наталья Петровна, называется как бы «клубом богатых стран». Там, действительно, участвует Великобритания. Соединенные Штаты не участвуют ни в Парижской, ни в Венской конвенции. Парижская объединяет богатые страны, и там потолок до 100 млн., плюс взаимная помощь, если не хватает ресурсов одной стороны. Брюссельский протокол объединяет между собой Парижскую и Венскую конвенции. Поэтому, Наталья Петровна, тут не надо, чтобы богатые страны вступали в Венскую, нам надо самим присоединиться к Брюссельскому протоколу, и тогда Венская объединится с Парижской, и это будет один как бы клуб. То есть Парижскую с Венской конвенции объединяет Брюссельский протокол. Протокол нам подписывать не надо, а просто надо к нему присоединиться. Поэтому мы и рекомендовали Минатому, чтобы, с внесением на ратификацию Венской конвенции, он одновременно просил принять решение о присоединении к Брюссельскому протоколу.  

Осипьян Ю.А.

Спасибо. Еще какие-нибудь есть замечания? Хотел бы кто-нибудь что-нибудь сказать, добавить? Пожалуйста, прошу вас.

Представитель Посольства Великобритании 

Я из английского посольства, коллега Эванса. Я отвечаю за технические советы моему правительству по поводу таких программ. И в этом качестве мне просто хочется высказать одно замечание и задать два вопроса.

Замечание такое: очевидно, что все технические вопросы уже решены. И необходимость вложения капиталов в этой области очевидна всем. К сожалению, условия для доноров пока не созданы. Интерес к вложению капиталов в этой области падает. Резко падает. Почему? Потому что есть и другие приоритеты. И пока мы слышим все эти обращения по поводу вложения капитала в отсутствие условий для этого вложения, интерес резко падает. Если интерес падает, тогда возможности возобновления вложений тоже исчезнут.

Два вопроса к, насколько мне известно, воспитателю механиков здесь в России в этой области, Саркисову. Первый вопрос очень простой. Я бы был очень рад получить ваш доклад, ваши слайды и ваши пособия, потому что в первый раз я два года изучал этот предмет. Я первый раз получил такое ощущение, что здесь все вопросы по приоритетам уже отработаны. И мы приняли научную базу этой приоритетности.

И второй вопрос, технический. Речь не идет здесь просто об утилизации атомных подводных лодок, но речь идет о процессе отработки топлива, перевозки топлива, и прочее, прочее. Где вы видите здесь узкие места, где надо вложить капитал приоритетно? Может быть, это создание третьего эшелона, может быть, это создание других хранилищ, или, может быть, это создание новой техники для выгрузки топлива?

Саркисов А.А.

Что касается материалов, которые я частично использовал сегодня в своем сообщении, никаких проблем нет. Оставьте мне свои координаты, и мы вам их доставим. Дело в том, что моя помощница их увезла с собой.

Что касается узких мест по выгрузке топлива, то я бы выделил здесь два звена. Во-первых, безусловно, нужен эшелон, потому что перевозка третьим эшелоном еще будет в пределах производственных возможностей «Маяка». Дальше наращивать скорость перевозки нет необходимости. Параллельно с этим нужно сооружать металлобетонные транспортабельные контейнеры, которые в некотором количестве экземпляров уже изготовлены. Я считаю, что это очень рациональное направление решения проблем выгрузки ядерного топлива. Тем более, отработана технология достаточно длительного хранения этих металлобетонных конструкций. И они всегда готовы к тому, чтобы в нужное время, при подходящих условиях их перевезти на комбинат.